Мерзость, уничтожить!

Потом она тихонько дойдет до торгового центра, а там есть довольно большое пространство, где продается еда. Называется фуд-корт. На еду у Алёны денег хватит. Поест – и все будет хорошо. Подумаешь, обманули ее с работой. Найдется еще работа, просто не нужно руки опускать.

Но, вопреки этим попыткам мыслить позитивно, слезы из глаз девушки все текли и текли, уже и глаза начало пощипывать от соли, а поток все не унимался. И ведь не была обычно Алёна такой истеричной и ранимой. Просто все гадкое навалилось на нее сейчас, накопилось, а напряжение потребовало выхода – пусть вот так, слезами.

А что еще сейчас может сделать девушка, думая о лживости людей и несправедливости мира? Да, никто не обещал, что все всегда будет хорошо и справедливо. Но если бы Алёна могла – она бы ни за что не допустила, чтобы эти лживые подонки и дальше продолжали обманывать людей, и так стоящих в шаге от того, чтобы потерять надежду.

Скамейка скрипнула – кто-то уселся рядом с Алёной, но девушка почти не отреагировала, погруженная в собственное страдание по поводу разочарования если не в человечестве в целом, то хотя бы в некоторой части этого человечества, показавшей себя не только отменными лжецами, но еще и убийцами надежды.

А это немногим лучше, чем если бы они были просто обычными убийцами.

Решительная женская рука вдруг прикоснулась к плечу, сгребла в теплые объятия, и незнакомый голос произнес негромко:

– Ты поплачь, поплачь, если нужно. Со слезами и горечь выйдет, и мысли дурные, которые жить мешают и счастливой быть.

В другое время Алёна обязательно шарахнулась бы от такого вопиющего нарушения ее личного пространства, пусть даже у незнакомки были бы трижды благие намерения. А сейчас лишь замерла, уткнувшись в мягкую теплоту объемного бюста, и действительно плакала, плакала, выливая свое горе слезами, не в состоянии ни мыслить, ни даже двигаться толком.

И уже потом, когда водопад из слез закончился, Алёна осторожно отстранилась от теплой груди, с удивлением глядя на сидящую рядом женщину: крупную, дородную, глядящую на нее, Алёну, с настоящим сочувствием.

Девушка не понимала, что сказать сейчас незнакомой, пожалевшей ее женщине, только билась в голове такая несвоевременная мысль: «Нужно будет поесть. А то так и кони кинуть не долго». Откуда вообще в ее голове взялся такой вульгаризм? Вслух Алёна пробормотала робко:

– Извините… Я… Что-то я расклеилась…

Женщина сочувственно улыбнулась:

– Понимаю. Бывает.