Будем жить, ребята!

Только Герман был прав – выбираться наружу пока не стоило. И несмотря на то, что нога уже почти не болела, я не спешил наверх.

Кто даст гарантию, что снаружи безопасно спустя три дня? Выйти из укрытия заставит людей только голод. Хотя, если верить писателям-фантастам, можно бродить по тоннелям метро годами, питаясь крысами и лишайниками.

У меня такой альтернативы не было. Я доел всё печенье из Юркиного рюкзака. Желудок уже скручивало спазмами так, что хотелось выть. Дальше без еды я начну слабеть. К тому же скоро закончится вода.

Допустим, две недели я смогу обойтись без еды. Но вода гораздо важнее. Я поставил для себя минимум пол-литра в сутки. И сам же нарушил эту норму. Когда попьешь, вроде не так кушать хочется. А тут еще постоянное журчание родника над головой заставляло скрипеть зубами от бессилия. Близко вода, а не достать.

Следующие два дня я рубил и рубил ниши в стене с перерывами на небольшой отдых. Этих своеобразных ступеней выдолбил где-то на высоту четыре метра. Чем выше поднимался, тем сложнее становилось держаться и лавировать.

Фонарь еще работал. Но закрепить его получалось только в кармашке куртки. Свет был неровным, и свою работу я видел плохо. Оттого часто промахивался. Пока везло, что не себе по рукам.

На шестнадцатой по счету ступеньке-лунке фонарь окончательно сдох. Кое-как на ощупь я спустился вниз и сел, обхватив колени. Как рубить дальше ступени, идей не было. Я и так, как эквилибрист, висел на стене с практически отрицательным углом наклона. А тут еще и не видно, где и как стучать ледорубом.

Успокаивал себя тем, что нога почти не болит и шансов выбраться больше.

В общем, я сидел, облокотившись затылком о стену, и придумывал алгоритм работы.  А когда открыл глаза, понял, что у меня начались глюки. И не просто глюки, а прямо то, что нужно. Альтернативное, так сказать, освещение – от моих рук исходило неяркое свечение.

Создавалось впечатление, что все мои сосуды и капилляры начали переносить не кровь, а свет. Синенький такой.

И вполне пригодный, чтобы осмотреться.

Какое-то время я еще думал, что эти галлюцинации уйдут. Но «белочка» попалась настырная. Я даже разулся, чтобы удостовериться в том, что весь такой светящийся.  Впрочем, еще немного подумав, я почти смирился с такой подсветкой. Там же наверху что-то случилось. Мы с Германом решили, что это все же не вирус. Иначе меня бы не спасла даже глубокая яма. Вирусы по воздуху передаются. А мы дышим и не умерли до сих пор.