Квартал

— Ее вообще никогда не было, — хмыкает Рики-Тики-Тави, — Просто так ради приличия назвали то, что осталось на месте застройки в один из Переделов.

— Что, столько домов разрушили? — искренне удивляется Пьеро.

— Да, — авторитетно кивает Франт, — Тогда был повод. А теперь все будет приличнее. Передел выпадает на Бражную — значит никого не должны убить, — он делает акцент на предпоследнем слове и многозначительно отпивает чай из кружки, — Все соберутся в Театре.

Пьеро задумчиво хмурится, почесывая нос, — Никогда не слышал, чтобы у нас был Театр.

— Его и нет… Большую часть времени, — улыбается Франт, — с позапрошлого Передела к нему не ведёт ни одна дорога до поры до времени. Чтобы не изощрялись в хитрости чересчур…

— Да да, — качает головой Рики-Тики-Тави, — Только чую я, будет что-то недоброе.

— Как будто когда-то ты много доброго чуял, — Ловчий одним махом осушает чашку, — Все будет так, как должно быть, и никак иначе. Хорошо или плохо — судить не нам.

***

В Квартиру они возвращаются втроём.

Возле крыльца их встречает Граф, выкладывающий смородиновые ветки и поленья внутри круга из гладких камней. Обычно заросшие травой камни теперь отчищены и приведены в подобающий ритуальному элементу вид.

— Пришло время разжигать костры, — торжественно произносит Граф, разгибаясь. В свете окон Квартиры острая улыбка его будто светится, — Позовите остальных, — кивает он, — Скоро все начнётся. Не стоит затягивать.

Рики-Тики-Тави отправляется в Дом, Франт и Пьеро остаются у будущего костра.

Смородина пахнет пронзительно остро, запах ее смешивается с терпкими ароматами смолы и недавно срезанных трав. Квартиранты спускаются с крыльца по одному. На Безымянном его парадная рубашка с птицами, он идёт первым и несёт факел. За ним следуют Фея, Кожаный и Зрячий. Яков и Рики-Тики-Тави, выводящие необычайно взволнованного Канюка, замыкают шествие. На Канюке новая темно-изумрудная шинель, куда менее потрепанная. Это обстоятельство приводит его в состояние крайней тревоги и смущения, из-за чего он нервно теребит рукава, спрятав в них бледные руки, и пытается запахнуться поплотнее, словно ему неловко, что кто-то увидит его тело, облаченным в эту шинель.

Все становятся вокруг будущего костра. Граф, собрав волосы в хвост, принимает из рук Безымянного факел. Пьеро наблюдает за этим, кусая губы. Такое быстрое сращивание новичка с бытом Квартиры вызывает у него чувство ревности — и Яков, осторожно придвинувшись, ободряюще треплет его по плечу.