Квартал

Обитатели Криводомья водят вокруг своего костра хоровод, размахивая метелками из лисьего меха. Пламя вспыхивает то красным, то зелёным, то лиловым, вздымаясь и опадая неспокойными волнами, освещая соединенные горбатыми галереями сараи и башенки. Миккель сидит на груде хлама: очки подняты на лоб, обнажая глаза — зелёный и голубой; губы растянуты в блестящей золотом улыбке. Он смеётся заливисто, запрокидывая голову и дрыгая босыми ногами.

В Кухне царит спокойствие. За длинным столом заседает Йотун, собрав вокруг себя всех значимых домочадцев ради общей трапезы.

Вместо костра — жаровня с углями, над которыми жарится на острых шампурах мясо. Сам он сидит чинно и строго, так, что обзавидуются Пыльник и Стерх, остальные расположились вольготнее. Грабля, зажав в пальцах протеза нож, с упоением терзает запеченную баранью ногу. Яга и Штырь задумчиво делят пахнущую густым приправным духом кулебяку. Все пируют, как могут, переговариваются негромко под молчаливое одобрение Йотуна. Только двое не сидят за столом: неизвестный йотунов гость в дорогой восточной рубашке, спрятавшийся, по своему обыкновению, в тени, и Мальборо, стоящий за приоткрытой дверью комнаты.

Йотун сверлит его взглядом одного холодного глаза, невозмутимый, как мясницкий тесак.

— Подойди, Мальборо, не стесняйся, — подзывает он, кривя губы в улыбке, — Кто не ест пищу телесную, тот не пожирает и врагов духовных.

Мальборо морщится и отходит от двери прочь, нарочно задевая сапогами за стены. Глухой коридор укрывает его в своей бездонной чёрной утробе.

Он уже не чувствует ни боли, ни острой обиды, только испуганное обреченное бессилие. И он прячет его в тихой темноте, подальше от общего застолья.

В глубине лабиринта переплетенных улиц и переулков, площадей и тоннелей, лестниц и подъездов, старый Театр дремлет. Занавес его побит молью и давно уже потерял свой цвет, но позолота балкона и лож все ещё блестит в темноте, а лепнина почти так же прекрасна, как и в первые дни его бытия. Двери его тихо поскрипывают, тревожимые сквозняком.

Театр ждёт свою публику.

Глава XIX. Бражная деночь

Бражная Деночь — хорошее время. Едва ли не лучшее в году, при условии, что в Квартале вообще существует понятие года. В тёмных подвалах и перекресточных шалашах, в сумрачных квартирах и на чердаках старинных башен, под землёй и на крышах собираются в Бражную ведьмы и ведьмаки, колдуны и колдуньи всех мастей и пород, презрев свое лихое или честное ремесло ради одного только праздника.