Квартал

— Пойдём? — треплет он Безымянного за плечо и вдруг вздрагивает, словно от удара током.

Тьма вокруг вспыхивает на мгновение, словно озаренная лучом кинопроектора. Перед глазами плывут кривые дома и улицы, выпуклая мостовая, блестящие решётки, горячие тёмные окна, пыльная лестница с ржавыми перилами…

Пьеро ненадолго приходит в себя посреди бесконечной рыжей пустыни. Под ногами его ветхие шпалы, уходящие вдаль. Едва он успевает отдышаться, как поток изображений возобновляется. Глаза будто стремятся выпрыгнуть из глазниц, оставив его слепцом на произвол судьбы.

Пустыня проносится мимо, сужаясь до размеров каньона, ущелья и, наконец, превращаясь в узкую шуршащую нору, которую взгляд его пронзает с болезненным упорством, продолжая погружаться в странные смутные пространства, пока не успокаивается где-то далеко. Там, где нет ничего и никого… Кажется.

Из этой бездны веет каким-то страшным пустым холодом… И Пьеро отшатывается, падая на острые выступы ступеней, обнаруживающиеся за спиной.

Безымянный смотрит на него удивлённо и испуганно.

— Пойдём скорее, — повторяет Пьеро, уже вполне уверенно, — Это плохое место… Точно тебе говорю.

— Ты что-то увидел? Почувствовал? — как-то подозрительно спрашивает Безымянный, — Давай ещё побудем здесь?

— Нет, — твёрдо чеканит Пьеро, — Нас хватятся. Пора.

Безымянный подчиняется этому аргументу и покорно движется следом, шаркая по ступенькам. Тёплая живая тьма остаётся позади.

Пьеро вздыхает с облегчением, когда дверь подвала закрывается, выпустив их. Болят ушибленная спина и затылок, но больше всего болят глаза, опаленные пустым холодом бездны.

Все это невдомек Безымянному. Он свободен, ему хочется петь и танцевать, но ни того, ни другого он толком не умеет и довольствуется радостной почти детской улыбкой.

Они возвращаются в комнату и пьют пряный чай с лёгким привкусом металла, осмысливая увиденное и услышанное. Дождь продолжает идти, не знающий о своём скором конце, и оттого спокойный.

Глава XII. Пустынь

Вой ветра и запах старого заброшенного здания. После пыльного оцепенения Сизого все вокруг кажется чудовищно громким, словно звуки идут через медные рупоры, приставленные к обоим ушам. Мальборо знает, что Пыльник не примет сторону Йотуна, и никогда и не скажет об этом прямо. Об этом вообще не принято говорить, равно как принято спрашивать об ответе.