Квартал

— А рубашки что же — носили боги?

— Не боги, — уклончиво сообщил Яков и, зажав в зубах трубку, чётким профессиональным движением расправил на Пьеро воротник, — А тебя теперь можно показать чужим Хозяевам с пользой для дела.

Пьеро молча и с лёгкой обидой косится на него.

— Можно было бы у Графа рубашку одолжить, если они такие дорогие.

— Пропахнем пловом оба, — качает головой Яков, — а в Голубятне это не особенно уместно.

— Как скажешь, как скажешь, — смиряется Пьеро. Рубашка облегает тело ровно настолько, насколько нужно.

В меру холодная и мягкая ткань кажется второй кожей, тонкой, но крепкой, словно шкура Осинового змея из «Азраиловых сказок». Кажется, перья на ней чуть поблескивают странным светом. «Вот оно — настоящее колдовство» — с прорывающимся восхищением бормочет про себя Пьеро.

Джинсовка, чуть менее потрепанная, чем повседневная, прикрывает это сияние, чтобы не манило слишком много чужих глаз.

Выдвигаются в путь, оставив Безымянного на попечение остальных квартирантов, невзирая на вялый протест.

У порога Квартиры Яков, словно поразмыслив немного, вкладывает в рукав плаща тонкий обоюдоострый кинжал. На вопросительный взгляд Пьеро он лишь прикладывает палец к губам, — Будем считать это маленькой предосторожностью.

— Но Порядок…

— Создан, чтобы его нарушать. Иногда, — многозначительно кивает Яков, — Но не стоит этим злоупотреблять. Иначе теряется смысл.

Пьеро молча обрабатывает эту информацию, из-за которой внутри как будто начинает что-то тревожно потрескивать.

Что-то скрипучее и неприятное, как дрогнувшая под ногой ветхая балка. Выходит и свои не святые? Так как же тогда считать их лучше чужих? Не становится ли тогда неправильным и нечестным их дело? Впрочем, если свои поступают не по закону, это, пожалуй, должна быть военная хитрость, а не обман. Иначе как же жить без того, кого можно назвать правым? Кажется, будто это сродни прыжку с высокого моста в илистую муть глубокой реки, где не доплыть до берега и не за что зацепиться… Боязно.

Идут по мокрым мостовым, тревожа тёмные лужи. Раскланиваются со знакомыми. Промозглый ветер колышет волосы и приносит в лицо листву и обрывки плакатов. Яков молчалив и спокоен, только изредка глаза его скользят под очками по сторонам, словно ища неизвестно чего.

На перекрёстке Синей и Восковитого переулка им встречается патруль Тех-что-в-форме. Пьеро инстинктивно прячется за Якова, но все равно выглядывает из-за его плеча.