Встретимся в раю, дорогой

Номер один, первое лицо, ясно? А первому лицу, если оно желает таковым оставаться, до всего должно быть дело, иначе недолго и вовсе лицо потерять. Думаю, не открыл вам ничего нового. Что касается вашего друга, этого... – он откинулся в сторону Коронзона и, требуя подсказки, пощелкал в воздухе пальцами. – Господи, как же его? Сергея Таганцева! Все время забываю. Так вот, он мой должник! Правильней даже сказать, что он принадлежит мне. Весь! Целиком! Без остатка!

– Как так? – изумился Доманский. – Как человек может принадлежать кому-то, кроме себя самого? Пусть даже – вам? Что вы, дон, простите, за чушь несете?

– Мне как раз принадлежать можно, и должно, и не зазорно, запомните это, дорогой подполковник.

Так что, никакой чуши! Все законно, – ответил Севрюха. – Не забывайте, уважаемый, мы не на Земле находимся. Вот, смотрите. – Он быстрым движением нырнул за пазуху сюртука и ловко, двумя обтянутыми черной лайкой длинными пальцами, похожими на ломкие лапки паука, извлек из внутреннего кармана узкий конверт. Так же ловко вытащил из него сложенный вчетверо лист бумаги и, потрясая им, возвестил с заметным торжеством в голосе: – Договор! Это документ, между прочим!

Сан Саныч помотал головой

– Что еще за договор? – спросил он. – Я ничего не понимаю.

– Я все объясню, – посулил дон. – Но сначала зачту вот это. И он, развернув бумагу и далеко отставив ее от себя, стал читать. Булькая на свой манер, и полуприкрыв глаза, видимо, знал текст наизусть. – Договор! Я, Таганцев Сергей Сергеевич, сим удостоверяю, что добровольно отдаю себя в компаньонское услужение своему дорогому другу, Хлебчикову Геннадию Юрьевичу.

На веки вечные, или пока смерть не положит предел всему... И подпись, видите? Написано: Таганцев. Собственноручно! Вы не были знакомы с Хлебчиковым?

– Лично не встречались. Но мне известно, что да, был такой человек. И что это значит? Чепуха весь этот ваш договор. Да он и не действует больше, потому что Геннадий Юрьевич, насколько я знаю, погиб при невыясненных обстоятельствах.

– Так бы оно и было, будь договор обычным. Но он, обращу ваше драгоценное внимание на это обстоятельство, подписан кровью. Что в корне меняет дело. Такой долг не списывается в связи со смертью заимодавца, либо ответчика. Только полное погашение!

– Перед кем? Заимодавца, как вы говорите, нет. Он умер, прекратил свое существование. Рассеялся на атомы! Кто следующий в списке наследования?

– Откуда вам известно, что он рассеялся? Впрочем, не важно.