Встретимся в раю, дорогой

Все-таки, не войди он тогда в лабиринт, никогда бы ничего не узнал. Не войти он не мог, так что, решение было правильное. Собственно, оно было предопределено. Но, коль скоро он его принял, и даже осуществил, значит, все сомнения, все метания пре-кра-тить. Риск благородное дело. Правда, особого благородства пока не видать, один риск в наличии. Значит, прищуриться и смотреть в оба, ждать, когда суть проявится.

Ждать и прищуриваться – на этом этапе – пришлось недолго.

Проход, как все подобные проходы, проложенные поперек известных законов физики, но в подтверждение принципа непрерывности пространства, очень скоро закончился, на сей раз дрожащей золотой завесой.

Коронзон, не останавливаясь, шагнул сквозь нее первым. Сан Саныч последовал за провожатым, все сделали свой шаг, и оказались в очередном странном сумрачном месте.

Да, подумал Доманский, оценив диспозицию, портуна сюда точно не доставляет.

Им открылось обширное пространство. Может, это после тесноты перехода оно показалось таким бескрайним.

Может быть. Но не в этом заключалась круга, в который они забрались, особенность. Фишка, как говорится, была в другом.

Повсюду, насколько хватало глаз, по всему полю зрения передвигались похожие на садовые, условно говоря – домики. Небольшие, не крупней конуры для дога, кубики с плоскими крышами, серо-бежевые, цвета картона и из него, похоже, построенные. Все эти объекты, малые архитектурные формы, не стояли на месте, они двигались, причем совершенно хаотично, как бог на душу положит.

Движение их было нелинейным и не однообразным. У каждого домика были свой путь, своя скорость, своя траектория. При этом они часто наползали друг на друга, цеплялись углами, сталкивались и разлетались в разные стороны, чтобы встретиться когда-то в будущем, или больше никогда не встречаться. Учитывая количество участников движения, второй вариант казался предпочтительней.

Над полем стоял гул, как над ристалищем, но все взаимодействия происходили без видимых разрушений. Сан Санычу все это напомнило видимый им когда-то парковый аттракцион – машинки на закрытой площадке.

Там тоже все двигались одновременно, рулили в разные стороны, сталкивались, натыкались, цеплялись намертво. И орали от восторга, что дети, что взрослые. Здесь, правда, никто не орал.

Короче говоря, картина вырисовывалась следующая.

Они находились посреди бескрайней равнины, по простору которой совершали свое броуновское движение бесчисленные коробки непонятного предназначения.