Встретимся в раю, дорогой

Ми вам скажем, какие. – В одночасье всякая мягкость с лица маршала пропала – ни улыбки, ни добродушия не осталось. Глаза прищурились, взгляд сделался жгучим, обжигающим – точно две струйки кипятка брызнули под давлением из треснувшего патрубка. – Вот что ви знаете про товарища Берию, что слишали про него? Что он монстр, да? Что пил кровь людскую полными ведрами, и никак не мог напиться? Так же? И другие слишали то же самое и повторяют до сих пор. И будут повторять, потому что нет никого, кто мог би и хотел би сказать о товарище Берии правду.

Никто и не скажет правды, если товарищ Берия не скажет ее сам.

– То есть, вы хотите оправдаться в глазах потомков?

– Э, не оправдаться! Мне оправдываться не в чем. Но пусть все знают, как било на самом деле.

– Зачем вам это? Простите, я хотел спросить, разве вам не все равно? Прошло много лет, вы теперь здесь, на высокой должности...

– Ви еще слишком молодой человек, и не понимаете. Но я вам объясню. Память, та, которую ви по себе оставили, она как эфир, как наркоз, который всегда будет питать вашу душу впоследствии.

От памяти зависит, будет ваш сон – условно говоря – сладким, или превратится в кошмар. Непрерывный, повторяющийся кошмар. Представляете, нэт? Попитайтесь. Особенно бивает обидно, когда ви такой памяти не заслуживали.

– Погодите, но в Москве до сих пор рассказывают, например, про вашу любовь к девушкам. О том, как вы высматривали их из окна автомобиля, выискивали тех, кто вам по нраву. Москвичек, со стройными и немного полными ножками.

А потом...

– Э, что девушки! Ми не причиняли никому из них зла. Только любили! Они же для того и созданы, чтобы их любили, правда? Кстати, слухи эти тоже сильно преувеличены. Девушки и в Лимбоного есть, ничем не хуже московских, уверяем вас, и ми их все так же искренне любим. К слову, рекомендуем! Хотите, ми и к вам направим парочку? Да вот прямо в камеру и направим. Скрасить, так сказать и поддержать. Очень хорошие, рекомендуем.

– Спасибо, товарищ маршал. Пока не стоит.

– Напрасно.

Но это все шутки конечно. А серьезно – наше предложение. Поработайте с нами, товарищ Доманский. Ми хотели бы, чтобы ви занялись этим вопросом, налаживанием связи с Землей. Знаю, ви хотите вернуться, и ми предлагаем вам должность нашего офицера связи. Занимайтесь лабиринтом, доводите его до ума. Ищите другие варианты. Нам кажется, что ви знаете такие варианты, только нам о них не сообщаете. Ми не настаиваем, понимаем ваши трудности, понимаем, что все сложно.