Ошибка Выжившего

Это так романтично, Джон!

— Романтично, да, — хохотнул Джон. — Но…

Оба ведущих резко замолчали.

Мои губы свернулись в трубочку.

Два урода дружно, широко улыбаясь, фальшиво-восторженно воскликнули:

— Мы обязательно ответим, что за "Но", но — после небольшой рекламы!»

Я показал в телик фак.

Передача исчезла, началась реклама детского питания и, как можно понять, она не закончилась ни через пять минут, ни через десять, ни через час. Реклама оказалась зациклена. Стоило же мне перелистнуть канал, как вернуться на прошлый уже не получилось.

Ведь его даже не существовало.

А вот приближающийся звиздец — очень даже существовал.

Глава 20

Иногда мне казалось, что моя маленькая комната была идеальным местом для самого масштабного в мире прорыва в океан. Уголочек счастья, в котором я чувствовал себя заметно комфортнее, чем в любом другом месте: мне здесь было банально дышать легче. Воздух казался чище, столь важной энергии было больше, чем за пределами комнаты. Мысли текли плавнее, сон был крепче.

Обычно я слышал шепот своего источника вдохновения. Мои верные дружбаны всегда мне что-то нашептывали, на краю сознания я улавливал шепот их теней тени от тени. Возможно, для подавляющего числа людей этот шепот будет воплощением звуков из Ада или, чем Мистер Стивенсон не шутит, зовом из так называемой «Бездны», но мне всегда становилось спокойнее, когда я слышал его.

Это как та самая поддержка старшего, более сильного ребёнка на улице, когда дворовые детишки издеваются над тобой.

Как колыбель любимой матери, что всегда перед сном убаюкивает и успокаивает тебя. Как единственный настоящий друг, который, как бы всё не было плохо, всегда поддержит.

Тем неприятнее осознавать, что что-то было не так и тот самый более сильный ребёнок молчит, а мать не поёт колыбели. Как твой единственный настоящий друг резко перестал поддерживать тебя, вместо этого насмехаясь над тобой.

От моих стен исходила едва заметная рябь. Бесчисленные рисунки вокруг корчили странные рожицы, переливались между собой и словно намеревались выпрыгнуть из рисунков, желая явить себя реальному миру.

Однако они молчали, то ли не имея настроения, то ли не имея возможности дать мне подсказку, что со мной не так.

— Мне что-то промыло мозги? — в который раз переспросил я, чувствуя в горле неприятный ком.

Не хватало сейчас расплакаться, проклятое тело.

Наверное, чем-то я сейчас напоминал разочарованного в собственной вере фанатика.