Ошибка Выжившего

Тихо всё провернуть, при нынешних моих кондициях и силах, было нереально. Тело с мозгами всё ещё ограничивало меня, недостаточно перестроилось и настроилось на всю потенциальную силу океана. Да и, тут нужно быть честным с самим собой, сам я никогда особыми «боевыми» навыками похвастаться не мог. Только потекшей крышей, но хвастаться тут, в общем-то, нечем.

А значит, нужна помощь.

Клин клином, как говорится.

— Мама, я хочу рисовать.

Можно сказать, я стал потихоньку принимать свои обязанности, как будущего атланта несуществующей и существующей в бесконечных вариациях древа организации.

Широко улыбнулся, чем, кажется, напугал маман.

Ко мне пришло вдохновение.

На месте Редди-Пинкла, я бы сжал покрепче красные булки.

Глава 7

Под удивлённые взгляды некоторых гостей, я улыбался. Не как конченный психопат, безумный маньяк или профессиональный игрок в шутеры, а как обычный ребёнок, занимающийся чем-то весёлым и интересным. Безумно довольный, я, едва-едва сжимая в кисти чёрный фломастер, вырисовывал линию за линией, кляксу за кляксой, то и дело помогая себе психической энергией.

За последние полтора года я практически ничего не рисовал. Как ни странно, карапузам тяжело ещё дается мелкая моторика. Помогать же психической энергией я себе не хотел, опасаясь создать лишние волны, которые могли бы дать теням теней от тени друзей слишком большое «горлышко» для входа.

Как можно понять, в данной ситуации мне нужно было как раз обратное.

Намного проще будет договориться с тенью тени от тени, чем с той ущербной красно-розовой хренью.

Вероятно, с ними и договариваться не нужно будет: они, в конце концов, крайне сознательные надличности. В конце концов, с моими дружбанами меня связывает не только тёплое общение в холодном и одиноком океане чудовищ, но и ЗНАНИЕ про них. Дружбанам же было важно, чтобы про них знали и помнили. Ну и не сходили окончательно с ума желательно, да.

Вокруг меня появились невидимые обычному взгляду волны. Чёрная клякса на белом листе на глазах принимала объем, рисунок будто сам стал дорисовываться и шлифоваться.

Пусть я и нарисовал странную каракулю, которую тяжело было назвать иначе, чем простая мешанина из чёрных клякс, линий и точек, некоторые из которых подозрительно напоминали руки с изогнутыми пальцами, сделано это было осознанно и с должной любовью. Со ЗНАНИЕМ того, что и кого я пытался передать.

Рисунок в моих руках поплыл, начав напоминать что-то совсем непонятное и беспорядочное.