Ворон

Временами доносилось негромкое пение:

Как бы мне, рябине,К дубу перебраться.Я б тогда не сталаГнуться и качаться.

Это швеи развлекали себя за работой. Хозяйка не запрещала им, считая, что пение всяко лучше пустопорожней болтовни: не отвлекает от работы и улучшает настроение. Поэтому пели работница, сколько душе угодно. Главное, случайно не затянуть трактирные романсы о ночных встречах. Тогда Марта Юрьевна могла, не дрогнув рукой, записать штраф. И весьма крупный.

Александр отвлёкся и некоторое время смотрел на поющих.

Они сидели лицом к окну, и не было видно ничего, кроме их спин и затылков. Но Воронов узнал их по голосу и мог назвать каждую из трёх по имени. Слева - Анна Георгиевна, крещённая турчанка. Её привёз с войны муж-солдат. Александр учился в одном классе с её младшим сыном Дорофеем, таким же черноглазым и звонкоголосым, как и его мать. Воронова всегда удивляло, что у женщины с таким суровым лицом и широкой конституцией был невероятно нежный и высокий голос. Справа - Ефросинья, Фрося. Весёлая женщина. Ловкая, проворная. В глазах вечные хитринки, а в голосе смех. Да и язык, что бритва. Нахамишь, а она слово отвесит и в лужу посадит. С ней никто не спорит. А муж её, Тимофей Порфирыч, тихий как мышь. Вроде, и работает, и на службы ходит, и эпраздники посещает, а за женой его совсем не видно. Да насколько знал Александр, Тимофея Порфирыча это совершеннейшим образом устраивало.

По центру сидела Светлана Ивановна. Соседка. Несколько лет назад Воронов (тогда ещё просто Сашка) вместе с ней и Дориком собирали каштаны.

Голубело небо. Желтели листья. Солнце припекало макушки церквей. А они прыгали и бросали ветки в кроны каштанов. Зелёные колючки смачно шмякались об брусчатку и лопались, обнажая коричнево-рыжие блестящие как атлас бока плода. Светлана смеялась, волосы золотились на солнце. Дорик хохотал и в шутку дрался с одноклассником за каждый каштан. Потом Сашка набивал орехами карманы, приносил их домой и ссыпал в ящик стола. Там они темнели и превращались в каштановые мумии. Зимой Николай Сергеевич тайком их выкидывал, чтобы домовой по ночам ими не гремел и не будил весь дом, а Сашка не расстроился пропаже "сокровищ". Тёплое было время.

Александр загрустил, вспоминая прошлое. Но погрузиться в тоскливые думы он не успел: Марта Юрьевна наконец-то закончила инспекцию стола.

- Надо сказать, Александр Николаевич, Вам удалось невозможное. Этот стол теперь выглядит почти как новый. Ни скрипит и не шатается. Прослужит долго.