Ворон

Лицо расплылось в улыбке:

- Доброго дня, Александр Михайлович. Давненько Вас не было видно. Как поживаете?

Максимовский, не ожидавший подобных перемен в поведении Азы, пробормотал что-то малопонятное и немногим более уверенно попытался выразить соболезнования:

- Я слышал о решении суда. Мне очень...

- Не надо, - перебил его Аза, - мне не нужны соболезнования. Не тратьте своё время и свои слова. Тем более, что приговор "смягчат". Я более, чем уверен, что меня исповедают отведут к петле, а потом объявят о замени смерти на каторгу, где-нибудь за Уралом.

К сожалению, они просто обожают всё усложнять!

Аза глубоко вздохнул и продолжил:

- Не могли бы Вы выполнить мою небольшую просьбу? Буду весьма благодарен, если Вы отнесёте это на почту.

В руках Александра Михайловича оказались почтовая каточка и несколько монеток для её оплаты. Он машинально посмотрел на неё: на лицевой стороне красовалась знакомая фотография: гористая местность, железная дорога и несколько человек на их фоне - "Скала близъ ст. Байкалъ. № 5.

", а сзади пестрели слова, написанные совершенно нечитаемым почерком. Различить можно было только адрес.

- Хорошо, - Максимовский упрятал карточку и монетки за пазуху.

- Премного благодарен Вам. Но, не сочтите за грубость, я бы хотел остаться наедине с собой. Скоро о одиночестве можно будет только мечтать, - посетовал Аза.

Александр Михайлович распрощался и ушёл продолжать дежурство, безуспешно пытаясь осмыслить произошедшее. А узник закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. Он неплохо отдохнул за эти месяцы, но настала пора возвращаться в мир.

К сожалению, Сибирский тракт шёл не туда, куда ему следовала попасть, а в противоположную сторону. Поэтому Аза собирался заставить конвоира или, на худой конец, другого заключённого убить его, пока они не успели уйти слишком далеко от Москвы. А после этого ему необходимо встретиться с братом.

***

Стоило каторжанам покинуть тюрьму, как дело Азы стало претерпевать необъяснимые изменения: на фотографиях лицо странного заключённого засветилось и облупилась так, что уже невозможно разобрать черты; строчки, содержащие его описание выцвели.

Вселенная уничтожила очередное упоминание о Азе. Снова.

День памяти

В швейной мастерской было шумно. Александр чувствовал себя стоящим на берегу моря. Шуршали волны из шёлка и ситца, муслина и китайки. Ножницы, словно дельфины, разрезали их со звонким щёлканьем. Громыхали углём утюги-большегрузы. Стучало стаккато "зингера", словно пароход шлёпал колёсами по воде.