Паршивцы Города N. Том 1: Цикл Цевнолье

Дадиемон нехотя проснулся, протяжно и недовольно захрипел, забрал перину, опёрся боком о неё, снова задремал.

— Он всегда спит в дороге, — тихо с любовью заметила Игла, но тут же осеклась, заняв подушку с другой стороны, — Что ты ещё хочешь услышать?

— Я слышал, там огнестрел почти бесполезен. Почему? Почему ты, он ходите с холодным оружием?

— Это адаптация к магии. Если мы жили в изоляции от неё, то вот всякая другая гадость, оставшаяся после Старого Мира, доверху ею наполнена. И вот так случилось, что мы магию потрогать не можем, а вот она нас — да.

Поэтому Стражи, — это слово она произнесла с поразительной гордостью, не то что «Бродяга», «Сопля», «Паршивец», — решили подобное бить подобным. Благодаря таким, как мы, были найдены способы сделать оружие против Бестий...

— Это те самые гадости, которые живут на Фиерре?

— Именно. И это только полбеды. Вот с фантазмами дело иметь куда опаснее... но про них лучше не вспоминать. Так вот, я с Поршнем самолично нашла несколько архивных записей про производство рун.

Для Старого Мира это было нечто наших проводов, телефонов. Да вообще любого инструмента. Царапаешь определённую руну на предмет, и теперь он может между магическим и физическим наладить контакт. И, как правило, этот контакт очень болезненный.

— Так почему на ножи-то?

На пулю же ты не нацарапаешь руну? Нет, потому что ты столько денег не найдёшь во всём Вай-Сене. Не только потому, что каждый рунный мастер в Нимелусе задирает цены до небес, так ещё обычно руны рисуют на камушках драгоценных.

Там много нюансов, понимаешь? Об этом обожают дребезжать мастера в Верхнем.

Снова молчание. На это раз длилось оно намного дольше, чем прошлое. Только ближе к ночи, когда два Бродяги проснулись и вышли на очередной станции, а потом вернулись, приговаривая к смерти уличный перекус. У Шти это был крупный для размеров маусины пирожок с поднимающимся кверху жарким ароматом капусты, а для дадиемона — мясо, завёрнутое в лепёшку. Оба уселись, довольно пережёвывая свой ужин и, конечно, заметив заинтересованный взгляд своего юного ученика.

— Знаешь, Сопля, — она уже заранее называла так Дэйтола, представляя его первый день в Нимелусе, — В Нимелусе просто отвратительная еда. Мало кто из поваров приезжает сюда. Странно, да? Вроде бы кто только не приехал: начиная от учёных и изобретателей, заканчивая гробовщиками и писталей — а вот кухня хромает. Есть, конечно, несколько отличных мест, где мы зависаем, да вот только ходить туда целый день — не круто...