Пластик

Она вспыхнула электрической улыбкой и чуть замедлила шаги у панорамных окон явно нежилого здания, похожего на заводской цех. Окна светились розовым.

В этом розовом свечении механические создания, одновременно и напоминающие, и не напоминающие железных долдонов из автозака, покрывали жидким пластиком голый каркас фонаря. Я увидел подобия человеческих фигур, обмотанные проволокой, конвейер с частями пластмассовых тел, странные конструкции из манекенов и металлических фрагментов, роботов, которые выглядели гротескными карикатурами на манекены – я снял всё это, но не понял.

Был ли это салон красоты? Родильный дом? Камера пыток? Храм?

Девушка-фонарик отвернулась и пошла прочь, а я – за ней. Мы миновали переулок, где в ряд стояли девицы-фонари, сияющие ярким розовым светом, накрытые какими-то сквозящими светлыми полотнищами с ног до головы. В этой выставке розовых див мне померещилось что-то напоминающее проституток на плешке – но я запросто мог и ошибиться.

Впрочем, девушке-фонарику они очень не нравились, она ускорила шаги.

Городу не было конца, я устал идти – и у меня в голове кружилась карусель электрических огней и нечеловеческих лиц. Зато ночь потихоньку пошла на убыль. Небо начинало сереть, наступал бесцветный осенний рассвет, холоднее, чем вечер, сырой и ветреный. Я шёл за девушкой-фонариком в каком-то странном трансе, почти в полусне. Пытался что-то снимать, скорее, по инерции – меня разбудил писк разряженного аккумулятора.

Девушка-фонарик остановилась и протянула руку. Наверное, надо было дать ей камеру. Быть может, её электрическое тело нашло бы способ зарядить, оживить мои вторые глаза. Но я побоялся: мне показалось, что в руках у фонарика камеру закоротит, она сгорит – а вместе с ней и мой драгоценный фильм.

Я мотнул головой. Девушка тихонько укоризненно зажужжала. Я пробормотал «извини» – и вдруг сообразил, что мы с ней уже не в городе, а посреди промзоны.

Мы стояли у подножия странной ажурной конструкции, напоминающей громадную лестницу, поднимающуюся очень плавно и медленно – а вокруг сгущался предутренний серый туман.

– Туда? – спросил я, почти не удивляясь.

Девушка-фонарик кивнула, подобрала зашелестевшую юбку и начала неторопливо подниматься. Я пошёл за ней.

Сначала мне казалось, что лестница идёт почти параллельно земле – но через некоторое время начал ощущаться подъём.