Тринадцатая пятница

- Мне кажется, или это ваша очаровательная знакомая?

Проследив за взглядом собеседника, Аристарх ощутил странное чувство, что-то из прошлой жизни, такое несвойственное для вампиров. Название этому чувству вспомнилось лишь с полминуты спустя. Смущение. Яся медленно брела по улице, не поднимая головы, точно хотела запомнить всю красоту опадающих листьев. Но от ставшего острее после обращения взора Аристарха не укрылись дорожки слёз на её раскрасневшихся от ветра щеках.

- Гемоглобинозависимые редко привязываются к простым смертным, - на сей раз голос доктора Вано звучал сухо и отстранённо, без эмоций.

- Зачастую они вообще не питают к ним каких бы то ни было чувств, кроме гастрономических. Если вы хотите, чтобы тринадцатая пятница одарила вас своим благом, то просто догоните эту девчонку, и выпейте её до дна.

Аристарх быстро огляделся по сторонам. В этот час полумрак клуба был почти пустым. Их разговор не подслушивали. Обернувшись к оконному проёму, он увидел, как Яся, остановившись, торопливо печатает что-то на своём смартфоне.

Её белые зубки нервно прикусывали пухлую нижнюю губу. Наверное, даже сейчас от неё пахло вишней - её любимый аромат Аристарх мог узнать, казалось, из тысячи запахов. Такая милая даже в этот хмурый вечер, она выглядела отчаянно одинокой.

- Она думает, что я слепой, - медленно проговорил он, не понимая даже, зачем.

- И что с того? - откликнулся доктор Вано. - В скором времени ей совсем не придётся думать. А ночь, наша извечная праматерь, уверен, примет вашу жертву.

- Кажется, вампиризм всё же испортил вас, - процедил Аристарх, чувствуя, как буря эмоций внутри него накрывает, подобно цунами. - В бытность человеком вам вряд ли был свойственен подобный циничный ход мыслей.

- И это - лишь доказательство того, что разум проделывает крайне удивительные кунштюки, - невозмутимо ответил старик. - Открывшаяся перед нами вечность волей-неволей делает нас прежних лишь тенями нас нынешних.

Аристарх молчал долго. Он смотрел на свои пальцы, способные теперь завязать металлический прут морским узлом.

Он смотрел на Ясю, которая обхватила себя за плечи, замерев под тусклым светом фонаря. Он вспоминал её тёплый смех, ласковое прикосновение рук, то, как она всегда восторгалась его внешним видом и каждой новой стрижкой. Он думал о зеркалах, десятках, сотнях, тысячах, в которых не отражалось ничего, кроме пустоты, заполнявшей порой всё его существо... Глаза доктора Вано вонзались в него, пришпиливали, словно булавка - бабочку.