Хроники отеля "Уайтвуд". Рождество в Париже

Надо бы поспрашивать профессора Багателя насчёт парижских вампиров, наверняка он в курсе.

— Вы можете звонить мне, если что-то пойдёт не так, — сказала Тони. — А Жак-Луи, он тоже эээ... сумчатый сфинкс?

— Ну что вы, мадам, я единственное существо этого рода в Париже. Жак-Луи — горгулья.

6. Единственная в своём роде

Нет на свете царицы краше польской девицы...

Адам Мицкевич

Тони обычно мало интересовалась, чем живёт мир и общество. Она считала себя политически близорукой, вкладывая все силы в свою профессию и игнорируя фон.

В эти дни газеты вопили о неизбежности и близости войны, чаще других звучало слово «Антанта», но всё, что профессор Дюнуа знала об этом, сводилось к тому, что Англия, Франция и Россия, эти лебедь, рак и щука, наконец тащат свой воз в одну сторону. Для дружбы нужен общий враг, а без него — никак! Нормальному человеку в эти дни хочется надеяться на лучшее. Она подозревала, что в преддверии Рождества простые парижане вполне разделяют её настроения: витрины сияли, улицы были украшены, люди ходили по магазинам, но, сказать по правде, она не часто пересекалась с так называемыми простыми парижанами.

Её сегодняшняя пациентка записалась под именем, которое мало того, что было прекрасно известно профессору Дюнуа, так она ещё искренне его чтила, много лет сверяя по нему свой путь. Идеал, светоч и пример для подражания. Единственная в своём роде. Богиня науки двадцатого века. Мария Склодовская-Кюри.

В мадам Мари было очень мало от величественной женщины: блондинка маленького роста, с некоторой припухлостью, обусловленной скорее диагнозом1, чем излишеством в еде, не лишённая вкуса к изящной одежде.

Руки пациантки были покрыты шрамами и мелкими язвочками.

Мадам Мари улыбнулась.

— Сфера моей деятельности такова, что... в общем, я думаю, оно того стоит. Видели бы вы эти руки — мои и мужа! — когда мы поднимали эту тему. Всё — яд, и всё — лекарство, как говорил Парацельс, но цитировать его доктору, я считаю, шутка дурного толка, не так ли?

— Но почему Отель Дье? Вас с почтением примут в любой клинике мира.

Мадам Мари поморщилась.

— Честно говоря, именно потому, что тут не задают вопросов. Видите ли, мадам Дюнуа, для сегодняшних парижских газет я в некотором роде персона нон-грата, и мне бы не хотелось, чтобы мой диагноз выкликали на улицах мальчишки-газетчики.

Тони вспомнилась гримаса вице-президента Академии, и она сообразила, что сейчас последует расшифровка.

— Для меня было важно, что вы в наших краях чужой человек.