Хроники отеля "Уайтвуд". Рождество в Париже

Париж для него неподходящее место, он видит призраков, а на здешних улицах слишком много боли. Так что ваша семья, Жак-Луи?

— Семья желает видеть меня, как минимум, барристером.

— Как же вы добрались из Соединённых Штатов до Европы? Неужто долетели на своих?

Жак-Луи бросил взгляд за правое плечо на свои огромные крылья цвета графита.

— Увы, мадам, вы мне льстите. Через Атлантику мне на своих не перелететь. Я прибыл нелегально на «Мавритании», в Саутгемптон, четвёртым классом, ну, вы понимаете...

— В кочегарке, — невинно вставила Абигайль.

— Да, и кормили на борту несколько однообразно.

— Крысы? — участливо спросила сфинкса.

— Крысы, — вздохнул Жак-Луи.

— Как же вы миновали таможню? — это профессор снова включился в разговор.

— Прикинулся носовой фигурой, никто даже не посмотрел в мою сторону. Ну а после, через Ла-Манш, уже на своих двоих. В смысле, да, перелетел. Но это дело обычное, европейские расстояния просто смешны. В Прагу летал буквально на уик-энд, а на прошлую Пасху махнул в Саламанку.

— Простите, — вновь напомнил о себе Багатель, — давайте на минуту прервём этот занимательнейший разговор, это не я взываю к вам, но гусь. Давайте воздадим ему должное. Кто разрежет?

Тони кивнула, пытаясь принять по возможности значительный вид.

— Полагаю, если речь идет о вскрытии грудной клетки, у меня найдётся некоторый опыт в деле.

Профессор посмотрел на неё с благодарностью, вручил мясной нож и разделочную вилку, и вновь исчез за кухонной дверью. Жак-Луи весьма ловко откупорил вино.

Сам отказался, мотивируя тем, что он «на крыле». Абигайль, возлежа, как на троне, изволила взять третий персик.

— Ну разве что крылышко, — смилостивилась она, взирая на гуся, прооперированного согласно всем правилам торакальной хирургии.

— Мне, если можно, вон ту ножку, — ножка явно подгорела, и Тони вполне оценила манеры Жака-Луи, претендовавшего на худший кусок.

— А как вы познакомились?

Сфинкс и химера обменялись умильными улыбками.

— Я вышла прогуляться, — Абигайль изящно шевельнула хвостом.

— На крышу при полной луне. Эти, знаете, крыши Парижа, про них следует написать... о нет, не роман. Мюзикл! Так и назвать: «Крыши Парижа»! А Жак-Луи тогда только прилетел...

— Я тоже вышел прогуляться на крышу. Там мы и встретились в этой волшебной ночи.

— О да, а потом это свидание на Эйфелевой башне, когда весь город был далеко внизу, а над нами только звёздное небо и ветер.

— Про это надо петь, — заметила Тони. — А может, и танцевать.