Хроники отеля "Уайтвуд". Рождество в Париже

— Я постараюсь, чтобы мой чай заставил вас забыть о здравом смысле, — Тони встала. Медики знают толк в чае, так же, как полицейские — в кофе.

Что это, я кокетничаю? Париж, ты дурно на меня влияешь.

Они несколько минут пили чай, сидя под казённой лампой с жестяным абажуром. В коридоре время от времени шелестела лёгкая побежка ночной медсестры. Стояла глубокая тишина.

— Ваша семья довольно давно живёт в Англии, — сказал Арсен, — но, говорят, вы потомок того самого Дюнуа. Я к тому, что графство Дюнуа было когда-то специально выделено из графства Блуа, чтобы быть пожалованным Жану Орлеанскому за его заслуги.

— Вы прекрасно осведомлены об истории графства. Выходит, в отдалённом прошлом мы земляки?

— Считайте, соседи. И даже, в силу вашего высокого происхождения, мне вполне уместно обращаться к вам «моя госпожа», — он шутовски поклонился.

— Эгалитэ, — ответила на это Тони. — Фратернитэ. Я чту высокую память моего героического пращура, но, говоря по правде, прямых потомков не осталось. Ветвь маркизов де Ротлен идёт от внебрачного союза, от Лонгвилей, и пресеклась в результате Революции.

Мы приняли фамилию Дюнуа только после бегства на острова, у нас нет во Франции никаких имущественных прав и претензий. Более того, я думаю, что англичанка по фамилии Дюнуа выглядит столь же комично, как француз Веллингтон, или, допустим, русский с фамилией Бонапарт. Так что оставим «госпожу» за гранью времени. А что насчёт вас? Признаться, я не ожидала, что вы дерматолог. Думала, вы тоже хирург.

— Я специализировался на кожных заболеваниях, но, видите ли, я из бедной семьи, мать растила меня одна, и я искал подработки где угодно, так что моих знаний хватает, к примеру, на сельского фельдшера, врача общей практики.

Ну и, разумеется, я сдавал экзамены при каждом удобном случае, чтобы иметь не только возможность оказывать медицинскую помощь, но и право получать за это жалование. Вы же представляете, какая нагрузка и какая ответственность у сельского фельдшера?

— А вы когда-нибудь практиковали на селе?

Арсен развёл руками.

— Увы, моё честолюбие жаждало Парижа. И к слову, большинство действительно неимущих обращаются сюда именно с кожными проблемами, так что в Отеле Дье я отнюдь не лишний. Хотя вы правы, операцию на брюшной полости я бы провести не смог. Но мне повезло, моё дежурство выдалось тихим.

— Как перед бурей?

Арсен не успел ответить, в коридоре раздался топот многих ног, крики, призывающие освободить дорогу, и характерный скрип больничной каталки.