Хроники отеля "Уайтвуд". Рождество в Париже

вы вообще не врач?

— Я врач, и я дерматолог, но это моё первое образование, к которому, как оказалось, призвания у меня нет. Знаете что? Давайте, мы вывезем комиссара в коридор, пусть он там просыпается, а я расскажу вам всю эту историю, пока Фантомас не убедил вас смотреть на происходящее его глазами. Будет весьма прискорбно, если такой талантливый человек, как вы, станет его слепым орудием. И вы нальёте мне того вашего чаю, которым уже причастился этот нечестивец.

Общими усилиями они перевалили комиссара на каталку и вывезли в коридор, после его вновь уселись под лампой.

— Когда-то у меня был пациент с диагнозом... а, чёрт с ней, с врачебной тайной, между своими... кальцинированная гранулёма. Это такие бородавки, образующие на коже некое подобие «ведьминых кругов». Обычно возникают у пожилых людей в районе суставов, у женщин чаще, чем у мужчин. Встречается у новорождённых. Так вот, у него гранулёма была на лице, и его по понятным причинам это беспокоило. Гранулёма довольно вредная штука, она трудно поддаётся лечению, чаще всего с нею приходится просто смириться.

Кстати, со временем она разрастается. Поражение у моего пациента было довольно сильным, но... он платил очень приличные деньги и имел право рассчитывать, что я расшибусь в лепешку. Он верил в меня. Мне бы хотелось, чтобы вы меня поняли: сам он был выдающийся инженер-изобретатель, в его лексиконе никогда не существовало слова «не могу». И он хотел от меня того же. Мне это льстило, я не мог его подвести.

— И вы?..

— Да, я решился на экспериментальное лечение. Была одна китайская травка, абсолютно запрещённая к ввозу во Францию, но, по отзывам коллег, способная творить чудеса с кожей. В Китае её якобы используют женщины императорского двора для сохранения молодости и красоты. Мода на шинуазри и вера во всесилие китайской медицины меня подвели. Пациент выделил средства, и мы достали траву, я приготовил мазь и...

— Она помогла с гранулёмой?

Арсен зло хохотнул.

— Можно сказать и так.

Во всяком случае, на гранулёму он больше не жаловался. Пациент облысел, и кожа на его голове приобрела прекрасный, насыщенно-зелёный цвет. Таким образом, выходит, что я, Арсен Люпен, лично виновен в возникновении Фантомаса.

— Ну, я полагаю, он никогда не страдал особым человеколюбием?

— Да, он всегда был мизантроп, с достаточно чёрным чувством юмора, но произошедшее довело свойства его характера до абсурда. Он, если можно так выразиться, стал ещё веселее.