Хроники отеля "Уайтвуд". Рождество в Париже

Самым удивительным для неё оказалось то, что среди них не было ни одного француза. То есть она сама была тут единственной француженкой, если не считать Альфреда Буше, ехидно кашлявшего в кулак. Напористый мексиканец4, огромный, как бык, и обладавший той же манерой, подавлял всю прочую команду, словно те были против него сворой мелких собачонок. Его размашистые жесты подразумевали поверхности куда большие, чем эти простенки, ему по мерке было разве что вокзал расписывать, или, скажем, Национальную библиотеку. Он ратовал за гигантские, во всю стену, многофигурные фрески с изображениями великих эскулапов.

С его языка слетали имена Парацельса и Авиценны, и Гиппократ уже шагал между ними уверенной поступью в белоснежном хитоне. Больше он, кажется, никого не знал — и это к счастью.

Окажись Тони с ним один на один, дело, вероятно, кончилось бы ссорой. Но свои, видимо, привыкли к деспотизму и агрессивности Риверы, и, к примеру, высокий красавец с припухшими и покрасневшими веками, с буйными чёрными кудрями, от которого очень сильно пахло дешёвым вином, по виду скорее модель, чем художник, осмеливался противостоять гиганту.

Этот явно был итальянского происхождения5, он утверждал, что в искусстве нет ничего значительного, кроме Африки, и претендовал на простенки, чтобы заполнить их негроидными кариатидами, воплощающими свободу, силу и здоровье.

В этот момент в самую гущу ворвалась маленькая белокурая женщина с круглым личиком, в широкополой шляпе, увешанная крупными бусами, и оказалось, что эта русская6 тут главная.

По крайней мере, остальные притихли, когда она возвысила свой голос.

—Только кубизм! — восклицала она. — Кубизм и пуантилизм, потому что только пуантилизм при использовании крупных элементов даст вам выигрыш в пространстве, тогда как эти ваши Гиппократы и Авиценны с их торжествующей поступью не оставят места ни пациенту, ни доктору. Если твои кариатиды, Моди, могут быть выполнены пуантилизмом по светло-голубому фону и будут знать своё место...

—Но я не кубист! — возмущённо воскликнул красавец.

— Хотите кубизма, зовите Пабло!

—К чёргу Пабло! — взревел Ривера. — У вас есть я.

—Да в общем-то и я, — спокойно заметила Васильева. — Кубизм это актуально, а доктору надо показать с первого же шага, что она в курсе современных тенденций.

—Можно изобразить на стенах стадии операций, — вмешался самый юный, страшно некрасивый7, с огромными жёлтыми зубами. — Вскрытая грудная клетка, удалённая почка, трепещущая печень... Я бы взялся.