Хроники отеля "Уайтвуд". Рождество в Париже

Как Вы думаете, мы сможем ему помочь?Или вы полагаете, что лечить Модильяни — только портить?

1 Вот тут Тони повезло так повезло, это сам Альфред Буше, неоднократно получавший награды Парижских салонов, меценат, основатель общежития художников на Монпарнасе.

2 Семь африканских голов Модильяни были выставлены в 1912м году на Осеннем Салоне.

3 Фердинанд Зауэрбрух — немецкий хирург, один из основоположников грудной хирургии. Основные труды посвящены хирургическому лечению туберкулёза, рака лёгких, болезней пищевода и средостения.

4 Диего Ривера, известный советскому зрителю как супруг Фриды Кало.

5 Амедео Модильяни, в образах кариатид которого, как говорят, всю жизнь читалась Анна Горенко (Ахматова).

6 Мария Васильева, едва ли не центральная фигура «Улья»: жила там, работала и опекала товарищей. Даже кормила.

7 Хаим Сутин, странный среди странных, излюбленным мотивом его было свежее мясо, да и вообще он часто рисовал свою еду.

8 Дочь Марику, рождённую русской художницей Моревной, Ривера так и не признал.

15. Полёты во сне и наяву

Всю эту ночь и в некоторые из последующих в ночных кошмарах Тони являлись кубические кариатиды в технике пуантилизма. Днём она про них забывала, потому что появилось множество дел, которые следовало утрясти по французским бюрократическим инстанциям, но всё понемногу как-то делалось. Если за прохождением её дела стояли взятки и угрозы господина Ф., Тони об этом и понятия не имела. По крайней мере, полиция её больше не беспокоила, а встреченный как-то на пересечении дорог Арсен Люпен передал ей поклон от комиссара Жюва.

В начале февраля она, как и обещала, отправилась на Салон в Гранд-Пале, и уже на подходах была удручена огромным количеством автомобилей и толпами нарядной публики, стремящейся туда же. Ей показалось, что она увидела Альфреда Буше, но подойти к нему не смогла: он был из тех, кто царил на этом Олимпе. Вздохнув, Тони бросила эту затею, понимая, что из-за спин всё равно ничего не увидит, а для того, чтобы почувствовать себя участником светской тусовки, право же, не стоило уезжать из Лондона.

— Мадам не желает сделать свой портрет?

Это было сказано несколько неуклюже, и его французский язык показался ей не очень правильным, но голос вызвал внезапную симпатию, и она обернулась.

Кудрявый юноша определённо семитского типа в зелёной куртке, в шарфе, артистически намотанном вокруг шеи, в шляпе с полями, явно «из этих».