Лайон Нейгард и предвыборный заговор

Единственное, что напоминало о бывшем хозяине дома – его портрет с женой, висевший на лестнице.

Сэнвелл вышел во двор, залил бензин в газонокосилку и примерно час стриг лужайку. Это занятие было для него своего рода медитацией.

В восемь вечера, Сэнвелл приготовил ужин и принёс его в кабинет. Лайона в нём не оказалось. Тогда он отправился в бывший кабинет Нейгарда-старшего и аккуратно постучался. Ответа не последовало. Постучал ещё раз.

– Что стряслось? – голос был глух, серьезен и заметно раздражен.

– Ужин, господин Нейгард.

– Я пока не голоден.

– Понимаю, но вы последний раз обедали часов семь назад, и я беспокоюсь, что…

– Я не голоден.

Дворецкий поставил поднос с едой на пол.

– Пожалуй, я принесу крышку и накрою еду, чтобы она не остыла.

Ответа не последовало. Когда Сэнвелл вернулся с кухни, ужина на полу не было.

***

Сэнвелл проснулся от шума, доносящегося с кухни. Он потянулся, расправляя затёкшие мышцы и почувствовал боль в пояснице. Сам виноват – задремал на диване в гостиной.

Шум усилился – говорили тарелки и, кажется, скрежетала вилка по сковородке. Сэнвелл неторопливо отправился на звуки.

– Доброе… - дворецкий коротко зевнул, - утро.

– И тебе доброе, Сэн, - Лайон уедал остатки вчерашнего ужина.

– Понравилась отбивная?

– Matu Granne[1], - с акцентом ответил молодой человек и отправился в гостиную.

– Mel’eny[2], - с поклоном пропуская Лайона, произнес Сэнвелл.

– Приятно общаться с образованным человеком, - с набитым ртом проговорил Нейгард, поднимая руку с вилкой вверх.

Они сели в кресла возле бубнившего в полголоса телевизора. Сэнвелл надеялся, что Лайон поделится своими измышлениями по поводу нового дела, но тот лишь задумчиво смотрел на телевизор.

– Когда мы его выбросим, Сэн? Он ведь вещает отборное враньё!

– Даже враньё может быть полезно. Нужно знать общую картину мира, и она не может быть полна без порции лжи.

Лайон покачал головой. На телеэкране появилась заставка прямого включения.

– … мэр Бёрка, Август Элисон, после заседания городского Совета, заявил, что все обвинения в его адрес со стороны Эллимайны Леендейл – сфабрикованы, и он не оставит кампанию, - сообщил журналист. На экране появился пятидесятилетний мэр в аккуратном сером пальто и черном котелке. Компанию ему составила жена, Маргарет.