Лайон Нейгард и предвыборный заговор

– Ну?

– Мы не можем…

– Почему? – Лайону очень не нравилось вытаскивать сведения из людей. Но они всегда такие наивные. Думают, что после одного-двух вопросов он отстанет!

– Весь сбыт ларамина прибрал какой-то зелёный хмырь.

– Зелёный хмырь? Как это понимать?

– Азургит! – процедил Корт. Лайон не поверил своим ушам.

– Я азургита в Бёрке последний раз видел лет десять назад.

– Я лишь говорю, что слышал от своих химиков. Да и купцы, говорят, сильно недовольны.

– Что ещё слышал?

– Этот зелёный стал центровым и теперь гоняет товар прямо с Истлишира.

– И другие купцы и центровые так уж спокойно это допустили?

– Конечно, нет. Они пытались… Слышал про сгоревший склад в Старом Эджипорте пару месяцев назад?

Лайон кивнул.

– А про мокруху в Доках месяц назад? Четырех купцов зарезали?

Про это Лайон не слышал, но решил кивнуть для острастки.

– Когда дело скверно запахло, центровой договорился с азургитом о разделе влияния. Мы торгуем синтетикой, а азургит толкает натуралку.

Лайон подавил удивление.

По глазам Корта было видно, что он верит в свои слова. Или наркокартель восточного побережья распространяет лживую информацию, или они действительно отдали ларамин и некоторые другие «натуральные» наркотики некой другой стороне. И та, и другая версии выглядели крайне фантастично.

– Корт, последний вопрос. Где купить ларамин?

– Я не знаю.

– Ко-о-о-рт. Я же говорил тебе, что чувствую враньё нутром.

– Ну ладно, ладно. Знаю две точки. Одна в Крайте, другая – в Рэдвине.

– Рэдвин подойдёт.

– Брэкстон Авеню.

Там есть клубешник «Холёный эльф». Найди там Ушастого Эдди.

Клуб для нелюдей, дилер – эльф? Засада.

– Ладно, Корт. На этот раз я тебе поверю, - Лайон ткнул пальцем барыге в грудь. – Но, если я ещё хоть раз увижу, что ты толкаешь дурь…

– Да понял я! – Корт поднял руки.

Ни хрена он не понял. Но если ещё раз заявиться сюда, точно сдам!

Прежде чем вернуться в зал, Лайон сходил в уборную. Остановившись у зеркала, он долго всматривался в знакомое и словно бы изменившееся лицо.

Что-то в нём было новое, что-то чужое. Может, тому виной лёгкая небритость и усталый вид? Он поймал себя на мысли, что вода слишком горяча и отключил кран. Теперь и порозовевшие руки выглядели неестественно, как не его собственные.

Музыки не было, зал заполнял лишь шорох людских голосов. Лайон протиснулся к барной стойке и попросил свой стаканчик виски. В этот момент послышался стук по микрофону и несколько лучей света осветили фигуру на подиуме. Это был Мак Скопски.