Лайон Нейгард и предвыборный заговор

-- Решительно с вами не согласен. Во-первых, я доложил о вашем местоположении вашему начальству. Иначе бы вас продержали двое суток, как того требуют правила. Во-вторых, кто вам сказал, что я одинок? У меня есть Сэнвелл.

Лайон заметил, как помощник улыбнулся уголками губ, что практически не повлияло на его серьезную мину.

-- Вы невозможны! – вспылила она.

-- Зато полезен. Мне кажется, вы позвонили не только затем, чтобы сообщить о вашем освобождении?

В трубке послышался рык недовольства.

Лайон улыбнулся. Нет, ему не доставляло удовольствия издеваться над адвокатессой, но должен же он её проучить за излишнюю напыщенность в лечебнице.

-- Вы правы! – эти слова дались ей очень непросто. Этого было достаточно, чтобы Лайон сменил насмешливый тон.

-- Чем вам помочь?

-- Мне нужно попасть к Картеру Лэнсберри домой. Думаю, он мог там оставить какие-то записи, которые бы пролили свет на происходящее.

-- Это разумная идея.

Лайон готов был поспорить, что девушка улыбнулась.

Мимолётная лесть никому не мешала. Тем более, Саманта могла быть права. И как он сам не догадался!

-- Я почти уверен, что Лэнсберри обвинял мэра в заговоре не на пустом месте. Он вполне мог найти подтверждение своим словам.

-- Так вы мне поможете?

-- Разве я могу отказать? – ответил вопросом на вопрос Лайон.

Саманта сообщила ему адрес Лэнсберри. Сэнвелл не стал записывать – он прекрасно знал эту часть Бэдвуда. В бытность полицейским он много курсировал по местным улочкам и знал их, как свои пять пальцев.

***

В каждом городе есть неприглядные районы, которые не принято показывать туристам. В таких местах опасно гулять даже в погожий день, а если с неба льёт дождь, то можно спокойно вязать узел и перекидывать верёвку через ближайшую толстую ветку дуба. Кто-нибудь обязательно пройдёт мимо и толкнёт шаткий стул. В Бёрке таких районов два: Трущобы и Бэдвуд.

По какой причине Картер Лэнсберри обосновался в одном из них, Лайон не представлял.

Семья Лэнсберри, кажется, работала в банковской сфере и всегда была на хорошем счету у родителей. Но, видимо, десяток лет многое изменили.

Когда машина свернула с кольцевого шоссе, Лайон сразу заприметил эти однотипные многоэтажки из серого и бурого кирпича. От дождей они потемнели и стали ещё безобразнее. В некоторых зданиях окна отсутствовали вовсе, в других – заколочены досками и фанерой.