Лайон Нейгард и предвыборный заговор

Нейгарду принесли яичницу с беконом, Харрику – порцию макарон. Молча они уплели поздний завтрак. Лайону нужно было придумать, как дать эльфу задание и заставить его выполнить. Учитывая, что он состоял в «Эламис» и чудом сбежал из дома перед самым нападение «Благоволителей», к нему будет много вопросов.

В ресторане они были не единственной публикой. Пара мужичков в теплых моряцких тужурках сидели в дальней части, молодой парень в дешевом костюме пил кофе у барной стойки, ещё две женщины сидели ближе к выходу: одна читала газету, другая – какую-то книгу.

Никто не торопился на работу. Даже как-то странно.

-- Ты из какого дома, Харрик?

-- Родолит. А что?

-- Связи с родными ещё остались?

Он как-то непонятно мотнул головой. Пришлось переспросить.

-- Проблематично. Нас изгнали.

-- Это ещё практикуется? – удивился Лайон. Он читал о подобном из книг по эльфийской истории, но им было примерно лет двести или триста.

-- Если твой батя укокошил другого родолита, да ещё и высокопоставленного… Нас с матерью тогда отцепили за покрывательство.

Мне, правда, было всего шесть, но кого это заботило.

-- Жестоко.

-- Триандловы законы, кстати. Ещё сорок лет назад такого не было. Откопал в каких-то средневековых текстах, козлина, - он отставил пустую чашку и задумчиво посмотрел в окно. Там начинался дождь. С первыми каплями прохожие засуетились, некоторые успели поднять зонты. Капли были большими, летними, обещавшими теплый ливень, пришедший с моря. Вот когда дожди придут с западных отрогов гор, наступит осенняя серость.

-- Я хочу, чтобы ты послушал, что говорят твои соплеменники о смерти Эллимайны. В Элв Каэлора, - уточнил Лайон.

Харрик цокнул языком. За весь диалог он впервые поднял на него глаза. Они были полны слёз.

-- Вряд ли со мной будут говорить. Я же disestarios[3]. Невозвращенец.

-- А ты не говори, а слушай. Пробрось это в разговор, когда будет возможность. Не нужно лезть с расспросами.

-- Не, ты не понял. Я не могу просто приехать в Элв Каэлора, заявиться на порог к своим старым друзьям и завести какой-нибудь отвлеченный разговор.

Если кто-то из местных узнает меня и донесёт ищейкам, меня задержат и предъявят обвинение в нарушении закона «о семейной депортации». А знаешь, как карается это преступление? Высылкой в Виллем.

-- А при следующем нарушении в Истлишир?

-- Сто очков за догадливость!

-- Сурово.

-- И не говори. Паршивая практика из-за паршивых средневековых законов, - Харрик позвал официантку.