Лайон Нейгард и предвыборный заговор

Она не смогла найти ничего лучше – сидела на входе в какой-то видеосалон для взрослых, раздавала молодым парням и девчонкам ключи от двухместных кабинок. Такой стыд…

Саманта сделала паузу. На её лбу и переносице залегли морщины, будто ей сделалось больно. Лайон жестом показал на правую дорожку, и Саманта последовала за ним вглубь парка. Вдалеке между деревьями уже маячила темная гладь озера, поблескивающего седым светом луны.

– Когда мне стукнуло шестнадцать, родители посчитали скромные накопления и поняли, что всей их жизни хватило лишь на машинистку за печатным станком.

Представь, какой для них это был удар. Нет, секретарь – прекрасная профессия, но для моего отца, который никогда особенно не разбирался в офисной жизни, она звучала примерно, как «красивая дурочка, которая хлопает глазами, варит кофе и иногда ублажает начальника».

– Но ведь это пережиток старой эпохи. Многие мои знакомые не спят со своими секретаршами.

– Мой отец был иного мнения. Знаешь, людям старой закалки трудно что-либо доказать.

– Понимаю.

Виктор Нейгард был таким же. Только закалка у них была из разных металлов.

– Чтобы я поступила в юридический колледж, отец решил заложить в банк нашу квартиру. Не весть что, но какие-то деньги выручить было можно. Он отправился к заёмщику и там встретил мистера Лэнсберри. Картер тогда только-только потерял из-за банков приличные деньги, потому уговорил отца не закладывать единственное жильё. Вместо этого он вложил недостающую сумму в мой колледж. Не знаю, зачем он это сделал.

Шесть лет уж прошло, а я всё ещё ломаю голову?

Она как-то грустно усмехнулась.

– Ты знаешь, заёмщик, к которому пошёл мой отец, работал с банком «Аксон». Слышал про такой?

– Как будто бы да. Но он же…

– Ага. Всхлопнулся через три недели после того, как Лэнсберри спас меня от профессии машинистки.

– Я даже не представлял…

– Ага. Удивительный человек. Потерял всё, но не перестал делать добро другим. Так что я обязана ему всем.

Чем глубже они уходили в восточную часть парка, тем меньше здесь было людей.

Часть фонарей разбили, потому тени деревьев всё больше походили на скрюченные конечности какой-нибудь древней твари из эльфийских преданий. Того и гляди потянется сухой когтистой лапой и вспорет живот. Блестящая рябь на озере не могла поспорить с хорошими электрическими лампами, света едва хватало, чтобы различать друг друга.

Они вышли на побережье и осмотрелись. Вдалеке купались какие-то ребята и, судя по всему, голышом.