Лайон Нейгард и предвыборный заговор

Выслушав, Саманта попыталась отвернуться. Лайон перехватил её движение и заглянул в глаза.

– Саманта, пойми! Я не так работаю. Я не могу ввязаться в дело, не имея никаких доказательств. Лэнсберри мне ничего не дал, кроме подозрений.

– И вот куда это тебя привело.

– Да, я об этом уже несколько раз думал.

– Мало думал, Лайон! – вспылила Саманта. – Это ведь не телеведущим помогать, правда? Здесь нужна решимость!

– Я ошибался – признаю, - подтвердил Лайон искренне. – Поэтому и расследую сейчас дело Эллимайны вместе с полицией Бёрка.

Поэтому после трех дней тяжелых допросов согласился помочь тебе в поисках Лэнсберри. Я осознал свою ошибку!

Саманта снова посмотрела на него этим её осуждающим взглядом. В то короткое, но очень долгое по ощущениям мгновение, смешалось очень многое. Лайон чувствовал, что хочет сказать ей кое-что ещё, но слова застревают в горле, роятся, словно пчёлы, но не вылетают из улья. Так он и простоял, молча и бестолково, пока она не сказала:

– Как будто этого недостаточно.

Спасибо тебе за помощь, дальше мы сами.

Ответ был суровым и совершенно однозначным. Саманта изгоняла его не только из помещения, но и из собственной жизни. И это было даже больнее, ведь в самом конце, в том парке среди пустых глазниц фонарей, он почувствовал, что ему нравится… её работа, пытливый ум и решительность.

***

Покинув юридическое агентство, Лайон сел в машину и вдавил педаль газа так, что шины неприятно взвизгнули по асфальту. Досада и стыд гнали его прочь, в мягкую тишину спящего особняка.

Люксовый автомобиль домчит его за пятнадцать минут до дома, но… что потом? Он будет лежать без сна, прокручивая перед глазами вереницу событий последних недель, чтобы упереться в грустные ввалившиеся глаза Лэнсберри. Лайон действительно имел полное право отказать Картеру, ведь тот не предоставил доказательств. Разве Лайон сделал что-то дурное? Или сделал? Или не сделал чего-то, что привело к последствиям?

На развязке окружной дороги, Лайон выкрутил руль вправо и перестроился с крайней левой полосы в крайнюю правую.

Благо, никого на шоссе в этот момент не было – лишь одинокие фонари, высвечивающие дорогу желтыми пятнами. Ему нужно было взбодриться, подумать. Лучше всего – над делом Эллимайны.

Однажды они сидели со Слоком в «полицейском» баре после удачного дела, и уже знатно принявший на тот момент начальник полиции, сказал ему:

– Твой бы ум, да в наш штат…

– Вы же знаете, Слок, что я не умею подчиняться.