Странники во времени. IV. Прошедшие сквозь время

– Buon appetito, carissimi signori!⁷ – пожелал кельнер и удалился.

– Что он сказал? – тихо спросил Дэниел, глядя ему вслед.

– Мы немного полюбезничали, – ответил Оливер и усмехнулся. – Ему очень понравился наш Чарли… Но, полагаю, нам пора воздать должное яствам, не так ли? – закончил он, подавая пример.

Дэниела не нужно было долго упрашивать.

«Этот парень принял нас за братьев… – размышлял волшебник, краем глаза наблюдая, с каким аппетитом его юный спутник уничтожает ризотто. – Эх, Дэн, бедолага… Великий Мерлин! И снова это странное ощущение, словно он действительно…»

«Мессир!.

«Ошибиться? В чём?»

Часы не отозвались. Оливер намерился было задать им вопрос, который они наверняка не смогли бы проигнорировать, но в этот момент внимание его привлёк закашлявшийся Дэниел.

– Никогда не стоит слишком спешить, – промолвил маг, поглаживая парнишку по спине, – даже если очень голоден. Вот, глотни.

Он подал ему стакан с соком, но Дэн отстранил его руку.

– П-простите… – пробормотал он, поднимаясь из-за стола, и, прикрывая рот бумажной салфеткой, украшенной изображением золотого венецианского льва, двинулся к неприметной двери возле барной стойки, над которой чернели буквы «WC».

Оливер, обеспокоенный не на шутку, поспешно бросился за своим подопечным. Чарли, взъерошенный как щётка, следовал по пятам.

Он обнаружил Дэниела скорчившимся в три погибели на белом мраморном полу мужского туалета.

– Дэниел! – воскликнул он, опускаясь рядом на корточки. – Что… о Боже!

Оливер поднял с пола скомканную, покрытую алыми кровавыми пятнами салфетку.

Дэн попытался выхватить её, но зашёлся новым приступом жестокого кашля.

– Простите, – едва отдышавшись, прошептал Дэн своё любимое в этот вечер слово, и, отстранясь, взглянул на волшебника из-под нависших прядей; дыхание вырывалось из его груди тяжело, со свистом. – Я сомневался в вас. Я думал, вы охотитесь за мной, а ваша доброта и щедрость — лишь уловка…

Новый вдох – судорожный, жадный… И, бесчувственный, он повалился навзничь на холодные плиты.

– Santa Madonna!⁸

Оливер порывисто обернулся. Кельнер, стоящий на пороге туалета, взирал в страхе на картину, представшую перед ним.

– Что… с ним? Нужно позвать врача?

– Я — врач, – голос Оливера, подхватившего мальчика на руки, звучал на удивление спокойно. – У вас найдётся для нас комната?

– О да, конечно! – закивал кельнер.