Кодекс Оборотня - 3

— Что ты имеешь в виду, Руари? — спросила Магра.

— Я честно предупреждал вас насчет «крысы». Но вы не придали этому значения.

— И? Ты знаешь, кто это?

— Разумеется.

Они озадаченно переглянулись.

— Сдается мне, мы видим предателя перед собой, — с презрением бросил О’Шэннон.

Улыбка исчезла с лица Брессалана. Он отступил к своим, на его руке тоже засверкал перстень.

— Мой куратор в курсе, что я к вам зайду вечером поболтать, так что давайте все же обойдемся без глупостей, — предупредил я.

— На тебе есть жучки, Руари? — спросил Брессалан.

— Конечно, нет. И, кстати, никого предать я не успел.

Они снова переглянулись.

— Что ты хочешь?

— Я помогу вам, вы мне.

— Не совсем понимаю, — отозвался Брессалан. — Чего ты все-таки хочешь?

— У нас непростая ситуация сложилась. Из-за вашей бумажки меня в наказание приставили за вами следить.

— Так какого черта ты вчера ее подписывал?! — не сдержался Энгус.

— Великая Луна! Да потому что не знал, что эта бумага имеет какую-то силу. Вы же уверяли, что это всего лишь дань традициям!

— Ну вот, обманули сами себя, — заметил Брессалан и посмотрел на притихших магов.

— Видимо, договариваться, — Магра кивнула на меня.

— Еще один договор с оборотнем? Нет, с меня хватит, — Энгус поднялся и, зло глянув на всех, пошел прочь. — Я возвращаюсь в Дублин.

— Могу вернуть ваш камешек, — заметил я, достав изумруд и подкидывая его в ладони. — Понимаю, как трудно было расставаться с семейной реликвией.

Энгус обернулся.

— Магра, Брессалан, как можно с ним договариваться?! Он читает нас по запахам, словно книгу. Как ему удобно, так и поворачивает!

— Не хотите – и не надо, — я бросил изумруд в карман и направился к выходу.

Проходя мимо не успевшего отойти О’Шэннона, невзначай пихнул его плечом. Маг от легкого толчка растянулся на земле. Я остановился на миг и мстительно шепнул:

— Это вам за «людоеда». Легко еще отделались.

Я уже толкал входную дверь, когда меня неожиданно окликнули.

— Руари, подожди!

Они втроем вышли в холл.

— Расскажи, как ты попал в Управление, — произнес Энгус.

— Это имеет какое-то значение? — раздраженно поинтересовался я.

— Имеет. Ты оскорбился, но тех, кто поддался темным инстинктам, слово «людоед» не задевает. Значит, все вышло из-за неких обстоятельств, от тебя не зависящих.

О’Шэннон внимательно смотрел на меня. Едва заметно улыбнулся.