Станция "Самосуд"

Они молча шли по улице, освещенной новенькими газовыми фонарями. В окнах домов горел свет, кое-где еще можно было увидеть гуляющих студентов и не только. Академгородок жил своей жизнью.

— Пойдем быстрее, — тихо произнесла Рида, особенно мрачная после случившегося. — Хочу поскорее смыть с себя этот вечер. Никогда не чувствовала себя более… мерзкой, — девушка дернулась и отвела взгляд.

— Так было нужно, — словно себе не веря, произнесла Илинея. — Иначе бы он ничего не сказал…

— Все, что мы узнали: мы ошиблись и должны искать дальше, — с мертвецким равнодушием ответила девушка.

— Нужно рассказать обо всем Дамиану. Думаю, ему будет легче знать, что его дядя не погиб от руки того, кого считал другом.

Колдунья задумчиво покивала. Казалось, решение так близко. Буквально на блюдечке подано, бери — не хочу! Но нет. Все оказалось настолько мимо, насколько возможно.

Вскоре они поднялись в скромное жилище Илинеи, и первым делом Рида юркнула в душ — смывать с себя когтями впившийся образ маньячки.

Пугающий. И пугающе манящий. За тонкой стенкой возилась Илинея, соображая поздний ужин, а Рида дерганным движением открыла холодную воду. Ледяные струи почти обжигали, но, главное, уносили с собой чуждый азарт.

— И что дальше? — в пустоту спросила колдунья, когда услышала стихающие звуки воды.

— Будем искать, — отозвалась Рида, упаковывая себя в хозяйский халат. — Не останавливаться же на полпути.

Кроме того, Вомин не ответил нам на один вопрос: мы так и не знаем, кто отдал приказ о закрытии следствия.

— Едва ли полиция поделится с нами.

— Полиция-то да, не поделится, а вот отдельный ее представитель, который не умеет держать язык за зубами, — Рида, дрожа от холода, вышла из душа и примостилась напротив колдуньи. — Сынок тети Фимы нам все выложит. Но! Сила не поможет. Придется раскошелиться на коньяк. Вероятно, не единожды.

Илинея вскинула брови, с трудом сдерживая улыбку.

— Может, Дамиан знает, как связаться с дочерью Чарльза, — предположила она.

— Завтра и выясним! — улыбнулась Рида, поднимая кружку с чаем на манер алкоголя.

Слаженный стук керамики торжественно обозначил завершение дня.

Через пару часов, когда почти весь город блаженно спал, в сердце Академии Тариони, кряхтя и постанывая от боли, с пола поднимался ее нынешний ректор. Он медленно осмотрелся вокруг.