Станция "Самосуд"

Аша указала на встроенный в стену одежный шкаф в прихожей и пробурчала себе под нос, чтобы девушки шли на кухню. Пока Илинея пыталась промямлить что-то в ответ, Рида закрыла дверь на ключ и скинула пальто. Для нее в этом месте ничего не изменилось. Разве что газовые лампы на стенах исчезли, уступив место новеньким лампам накаливания. Рида аккуратно пристроила вещмешки к стене у шкафа и заглянула в зал, где Аша приводила себя в хоть сколько-нибудь нормальное состояние.

— Лован спит? — тихо спросила Рида.

Аша замерла на месте с руками, удерживающими волосы в хвосте. Нахмурившись, Рида вошла во мрак комнаты и стала ждать ответа. Вид матери не внушал радужных мыслей. А ведь вопрос такой простой!

— Не знаю, — бесцветным голосом ответила Аша, продолжив манипуляции с волосами. — Его здесь нет.

Рида поджала губы, решив попридержать любопытство. Тон матери показался ей неожиданно жестким. Сдержав громкий вздох, Рида покинула зал и прошла в крошечную кухню, освещенную лишь уличными фонарями.

Спустя несколько минут Аша вошла в кухню уже в коричневой блузке и брюках. Не глядя щелкнув выключателем, она зажгла на кухне свет и подошла к окну, опершись тылом на подоконник. Тишина. Дамы смотрели друг на друга, перекидывая взгляды, как мячик, и не решаясь начать беседу. В конце концов, Аша выдохнула и серьезным тоном произнесла:

— Так, мне скоро на работу, поэтому ускоренный допрос.

— Меня уволили, попытаю удачу здесь, — коротко ответила Рида, даже бровью не поведя.

— Где Дориан?

— В больнице. Сломал ногу. Обучается заочно в этом семестре.

Аша удовлетворенно кивнула.

— Илинея? — колдунья кивнула, не решаясь поднять глаза. — Рада знакомству! — тепло улыбнулась женщина. — Можете расположиться в зале, суп на плите, детали обсудим вечером, — с этими словами она направилась в спальню — заканчивать наведение марафета.

— Потрясающая женщина! — прошептала Илинея, выглядывая в коридор.

— Ага, — заторможено кивнула Рида и поднялась со стула. — Пойду, постелюсь. Голова совсем не соображает. Тебе софу застелю. Спать пойдешь — на меня не наступи, — зевнула она и оставила колдунью в неловком одиночестве. В чужом городе. На чужой кухне чужой квартиры. И так тоскливо стало… будто что-то ценное забрали.