Выхожу одна я на дорогу

Валеркина мать, при всех их амбициях, еду готовила своими руками и убиралась тоже сама. Раз в неделю к ним приходила девушка-студентка, их же первокурсница, и делала большую уборку, а с повседневным бытом они как-то справлялись.

Про неё Лина сказала - «моя подруга Оксана», и вопросов не было. Ни одного. Оксана представила, что бы было, приведи она какую-нибудь никому не известную подругу на день рождения кого-нибудь из родственников! Нет, она так ни разу не делала и никогда не станет. А прозвучавшая у Полины Николаевны мысль о том, что «моя дочь не может сделать ничего плохого» оказалась вообще странной.

Все ж могут, разве нет? Вот она сама, Оксана, вляпалась же? А вроде нормальная…

Один из Лининых братьев, тётушка звала его Мишенькой, а Лина называла Майком, стал расспрашивать про вчерашний вечер и игру, оказалось, что он не только в теме, но ещё и знает почти всю компанию. Также оказалось, что он и сам собирался участвовать, но вчера из Москвы вернулась его жена Алиса, уезжавшая почти на месяц, и они подумали, и никуда на ночь не поехали.

Они жили здесь же, в доме, только в отдельном крыле из трёх комнат. Лина посоветовала расспросить Оксану, как непредвзятого свидетеля. Оксана честно призналась, что почти ничего не поняла, но было интересно.

- Скажи, а что с Элкой? Какая-то она не такая, - спросил Лину брат.

- Ты знаешь Гвоздя? - рассмеялась она.

- Не могу сказать, что знаю, но представляю, кто это.

- Вот, - подмигнула она.

- Наша Элка - и Гвоздь? - не поверил он.

- Угу.

- Это ты? - сощурился он.

Лина неопределённо пожала плечами.

- Ты же понимаешь, что материя непознанная, и однозначного ответа дать никогда нельзя…

И тут Нина Фёдоровна громко позвала всех к столу.

Стол был уставлен огромным количеством разных блюд. Соленья, маринады, заливные. Мясо, рыба, овощи. А потом ещё и сладкое - пироги, торты, пирожные, булочки. Оксана не смогла попробовать всё, как ни старалась. Люди столько не едят. Сидели долго, разговаривали, Алиса рассказывала о поездке - оказывается, она переводчик и заключила контракт на перевод какой-то книги, Полина Николаевна передавала приветы от каких-то заморских родственников, кажется, от той самой тётушки Женевьев, которая дала Элле костюм.

А потом Лину попросили взять гитару, играть и петь.

Она играла и пела, и это было замечательно, но того ощущения волшебства, как минувшей ночью, уже не возникало. Просто было хорошо и спокойно.