Осеннее таинство

— Поучительно, — поморщился Матс, — так вот, в тот самый момент как ты лишился новеньких башмаков, в том фолианте запись образуется, что ты теперь в самом прямом смысле босяк и пока себе другие не купишь, так и будешь им оставаться, а на другой странице образуется запись о том, что кто-то после коварной кражи обзавелся свежей парой обуви. Впрочем, может это и не библиотека вовсе, а дерево с листьями или берег с галькой, где каждый камушек хранит историю о какой-либо вещи. В любом случае доказательств тому нет.

Да и как лягушка обо всем узнает?

— Пожалуй никак.

— То-то же. История, конечно, красивая, как и любая легенда. Ну сам подумай, как хилая лягушка может с человеком в лапах по небу скакать. Да и по небу зачем, раз лошадь есть? Уверяю тебя, это все фокусы ученых, и нам с тобой их никогда не понять.

— Может и так.

— Ладно, не будем гадать понапрасну. Я человек не из пугливых, но страх, как известно, чувство глубоко подсознательное и порой без спросу к тебе подкрадывается. Зеркало нужно Линусу поскорее вернуть, — предложил Матс, затем схватил с кровати потертый серый сюртук и направился к двери.

Вилли вернул листок с книгой в сумку, на всякий случай завязал ее покрепче и пошел за ним.

* * *

Узенькие улочки и переулки Бирна сплетались в такие мудреные лабиринты — впервые попавший путник может блуждать часами. Ветхие трехэтажные дома стояли так близко, что свет едва проникал на улицы. В осенние дни цветы на подоконниках и вьюн, обвивающий стены жадно глотали каждый редкий лучик солнца.

Постепенно людей становилось все больше, а грязь под ногами все гуще. Праздная прогулка в этих жмущих плечи коридорах превращалась в нестерпимую муку.

— Тесновато у вас, как бы кому на пятку не наступить, — отметил Вилли, протискиваясь сквозь толпу.

Вилли был не одинок в своем негодовании. Горожане уже давно жаловались на тесноту и неухоженность улиц. Неистребимая грязь, мусор, лотки торговцев расставленные, как попало, кареты неспособные разъехаться — все это было недопустимо для столицы.

В мэрии на всякую жалобу обещали что-нибудь придумать с присущей тому заботой и благодетельной энергичностью. Переделать все и сразу, как того хотели горожане, они не могли, а вот сделать что-нибудь одно, но очень яркое, отвлекая тем самым от остальных проблем, это запросто. Первым и пока единственным подарком для горожан стала Площадь возрождения. Неугодные постройки снесли, торговцев прогнали, а фасады домов, окружающих площадь, обновили.