Осеннее таинство

— Мой победоносный наряд все это время висел в твоем же шкафу, — важно парировал Вилли, — так что сам виноват. Пойдем лучше к Линусу.

— Пойдем, — печально вздохнул Матс.

* * *

Через пару домов приятели остановились под броской вывеской: «Травяная лавка дядюшки Линуса». На двери висела табличка: «Закрыто».

— Чего бы вдруг закрыто? — проговорил Матс и заглянул в окно.

За пышными цветами на поддоннике он ничего не разглядел и тогда наудачу подергал дверную ручку.

Дверь оказалась не заперта, и под звон колокольчика приятели зашли внутрь.

На полу распластался молодой человек без сознания, он был лыс и бородат, на загорелом лице застыла блаженная улыбка. Плечистое тело обвивал просторный ярко-оранжевый халат с длинными широкими рукавами, а обнаженные пятки упирались в медный тазик с прозрачной водой. Рядом стояла низенькая скамеечка со сложенными трубочкой полотенцами и вазой с благовониями, от которых исходил до одури приторный дымок.

У противоположной стены уютного зала пустовал прилавок над котором высился стеллаж, забитый всевозможными склянками и пакетиками.

Справа от входа стоял круглый столик и мягкий диванчик для посетителей. Слева расположились еще стеллажи с товаром, а между ними глиняный горшок с цветущим лимонным деревом.

Матс подошел к лежащему.

— Глянь только на него, — пробормотал он, — вырядился как павлин на бал. Боюсь мы опоздали, и он окончательно свихнулся.

Матс зарядил хлесткую пощечину лежащему, взял за грудки и хорошенько встряхнул.

— Это и есть Линус? — спросил Вилли, — чего-то неважно он выглядит.

— Нет, это всего лишь его слуга Юрбен.

— Живой хоть?

— Во всяком случае все еще теплый.

Тем временем прозвонил колокольчик, и в лавку ворвался посетитель. Одет он был в бежевое суконное пальто модного покроя и щегольскую фетровую шляпу; поднятый воротник и шарф, натянутый до носа, надежно скрывали лицо. В одной руке он держал зонт, а другую прятал в кармане пальто.

Он живо прошел вперед, не мешкая переступил через Юрбена и остановился у прилавка.

Не прошло и трех секунд, как посетитель взбунтовался.

— Могу ли я надеется, что меня кто-нибудь обслужит? — недовольно прогудел он и с презрением уставился на Вилли, — рабочее время для того и предназначено, чтобы работать, а не заниматься чепухой!

— Вы что, табличку не видели? Мы закрыты, — не растерялся Вилли.

— Меня не интересует, что написано на вашей идиотской табличке. Мне нужна помощь.

— Мы закрыты, — повторил Вилли, — обеденный перерыв.