Осеннее таинство

— Благодарю, дружище! — поклонился Юрбен с любезной улыбкой.

— Не стоит. Я окна открою, если ты не против?

— Конечно, впусти энергию Уйзары[3] в нашу смиренную обитель.

— Оставь этот вздор для своих пустоголовых адептов, — поморщился Матс.

Вилли подошел к окну, открыл и глубоко вдохнул. Головокружение постепенно прекратилось, и муть в глазах рассеялась.

— Так что там с Линусом? — повторил он.

— Да кто его теперь знает, — брезгливо махнул Юрбен, — со вчерашнего дня его не видел. Он, бывает, уезжает на неделю, а то и больше, но в этот раз даже не предупредил.

А тебе он зачем? Если заказ забрать, давай помогу. Говори номер.

— Заказов пока нету, но дело есть к нему необычайной важности.

— Как скажешь. Тогда жди.

* * *

Матс с Юрбеном продолжили спорить о грибах и рыбе, а Вилли присел на диванчик и погрузился в раздумья. Беспокойного посетителя он вылечил от смертельной болезни, но его бедный приятель все еще безропотно ждал спасения. Ничего не оставалось как покориться судьбе, но не оставлять при этом надежды.

Первым делом он стал обдумывать, где заночевать. Злоупотреблять гостеприимством Матса не хотелось, и он решил обойтись без его участия. Днем можно по городу погулять, а ночью поспать на скамейке на площади. Если полиция прогонит, можно поискать недорогую ночлежку, а деньги, полученные за лекарство, пошли бы на оплату.

Но в последние дни обстоятельства менялись так часто, что загадывать наперед стало бы пустой тратой времени.

— Дружище, что-то ты совсем загрустил, — вдруг обратился к нему Юрбен.

— А? — рассеяно отозвался он.

— Матс, правильно ли я полагаю, что никто из нас не заслужил грустить в выходной день? — продолжил мысль Юрбен.

— Ни в коем случае, — согласился Матс, — Вилли, не переживай так за лодку. Понимаешь, Юрбен, он лодку своего дядьки в море утопил и теперь все утро из-за того переживает.

— Эх, Вилли, Вилли, — сочувственно произнес Юрбен, — и ты подцепил эту мерзкую болезнь? Грусть, та еще зараза. Она как червь-паразит выгрызает нас изнутри, оставляя за собой гнойные раны.

И все что в нас есть плохого вырывается из той раны наружу. Поверь, никакая вещь того не стоит, но безрассудные люди всегда ставят свое драгоценное барахло превыше всего и так к нему привязаны, что готовы за него друг друга в клочья растерзать. Младенец случайно разбивает горшок с цветком, и бессердечная мамаша так его за это ругает, что он до конца жизни боится цветов, мамаш и глиняной посуды.