Осеннее таинство

Говоришь, заброшены раскопки твои?

— А как же?

— Тогда никак в голову не возьму, как так выходит, что в заброшенной пещере, куда жрецы облегчиться бегали, на стенах факелы горят? А раз горят, значит, есть кому зажечь?

Ханна испуганно втянула плечи и завертела головой как полевая мышка, учуявшая хищника.

— Факелы, — прошептала она, — совсем забыла, что нам нужны факелы. Может, это… Такой древний механизм. Может, они от движения зажигаются, и нет тут никого? — взволнованно спросила она.

— А что, если те самые духи невидимые их зажгли, а теперь за нами стоят подглядывают? Чего-то мне совсем туда расхотелось.

Пойдем лучше обратно, лошадку проверим. Пойдем! — взмолился Вилли.

— Поздно, — пролепетала Ханна, — мы, кажется, пришли уже. Видишь там за углом?

— Будто светится чего-то? — прищурился Вилли.

* * *

Сразу за поворотом их ждала глухая кирпичная стена. От нее исходило синеватое мерцание и веяло ледяным холодом.

— Чего это такое? — спросил Вилли и осторожно к ней прикоснулся, — будто кисель разлили, — подметил он, вытирая палец о халат.

— Должно быть, то самое место, о котором в дневнике говорилось, — отозвалась из-за спины Ханна, — последняя преграда перед тайниками жрецов.

— Теперь куда? Дальше не пройти.

— Нужно попробовать.

— Да как уж тут попробуешь? Если только ломать.

— Прости, — виновато проговорила Ханна.

— За что? — спросил Вилли и тут же получил ощутимый тычок в спину.

Он всем телом навалился на стену и пролетел как чайная ложка сквозь фруктовое желе.

Чудом устояв на ногах, он обернулся и обнаружил, что с этой стороны стена освещалась не призрачным сиянием, а самым обыкновенным факелом.

Халат, к счастью, остался почти сухим, остались лишь несколько вязких капель и пока Вилии их стряхивал, осмотрелся. Он едва понимал, как и где оказался, но остановился на мысли, что место это вполне подходит для потайной библиотеки, хотя с куда большей вероятностью оно могло оказаться давно заброшенным склепом.

На некогда белых стенах узкого коридора расплывались темно-зеленые пятна плесени, с потолка свисали лохмотья паутины, под ногами шуршала расколотая плитка. Вилли вернулся к стене и с досадой обнаружил что она стала твердой и неприступной.

Справа он заметил фреску, на которой древний художник умело запечатлел пышные зеленые деревья среди оранжевых барханов. Длинные предзакатные тени подступали к пятерым путникам в белых одеяниях.