Некромант Его величества

— Побудут у нас, пока вагоны отцепляем! Передай мальчишке, что ничего с ними не сделаем, если будут благоразумны и не станут пытаться вырваться!

— Как мы можем вам верить?! — кричит майор, растрепавшиеся волосы приглаживая.

— Так же, как мой народ верил вашим псам, майор, — на слово!

Она обнажает в холодной улыбке клыки и бесстрашно отворачивается — не боится выстрелов в спину и магии, будто знает, чем дорожит молодой офицер, и этим пользуется. Хелле придерживает рвущегося майора, успокаивает, ладонями упирается в грудь, чувствует сопротивление яростное, ничем не прикрытую злость и горечь от проигрыша.

— Как вы отцепите вагоны?! — вдруг кричит Хелле, обращаясь к шаманам. Ему отвечает тот, что сержанта на колени ставит силой, прижимает лезвие к щеке, стискивает чёрные волосы.

— А ты как думаешь, Taiya, — его рот в страшной усмешке расползается, щерится крепкими зубами, двумя парами клыков острых. — Магией.

— Пусть забирают, что им нужно и уходят, — шипит Хелле, от прохода Керригана отпихивая, не даёт ему броситься в бой с оставшимся шаманом, своей подругой оставленным.

Люди жмутся в пассажирские сиденья, робко выглядывают, чтобы увидеть как чёрные молнии по рукам шайдера потрескивая пробегаются. Тот стоит, расставив широко ноги, опору найдя в покачивающемся вагоне, в потоке ветра, что во внутрь забивается вместе со снежно-льдистой порошей. Сержант стоит на коленях, всё ещё хваткой крепкой стиснутый, смотрит на своего пленителя с ненавистью, презрительно дёргает губой на насмешливость в чужих глазах, но не дёргается, искоса бросая взгляд на серебристое лезвие.

То гуляет по плечу, шее, скользит у самого уха, хищно поблёскивая, заставляет сердце Армитажа стучать неистово, кровью в висках бить в такт робкой смелости. Только бы дать шанс майору, тот быстро со всеми справится, такова сила сына Красного генерала, что из-за сержанта сдерживается. Губы разлепляются, но чужая ладонь мешает крику — Армитаж задыхается, боль пронизывает тело, гортань хрустит под сильными пальцами.

— Не шевелись, takk'yar, — цедит раздражённо, собирает ножом кровь, скрипя клинком по коже, подносит ко рту и слизывает, глядя в глаза сержанта довольно жмурится. Короткие белые волосы треплет ветер, те со снегом сливаются, серебрятся на слабом свету, завораживают чужой взгляд. — Тогда не пострадаешь ещё сильнее.

Армитаж зло дёргается, когда нож к губам прижимается, оставляя красный след, как напоминание его слабости, его неудачи в героическом подвиге.