Некромант Его величества

Он смотрит снизу вверх на шайдера, на чудовище, втиснутое в тело гуманоида: две руки, две ноги, голова — всё такое человеческое, такое обыденное. Но внутри у него стылая земля кладбища, гной и ненависть, веками противостояния с империей выращённая. От него тянет могильным холодом, нет чувства близости и симпатии, лишь истошная ярость, что чужой приказ сдерживает. Он смотрит на сержанта нечеловеческими зрачками с лёгкой задумчивостью, отвлекается на необычные глаза, утопает в их мягкости, чем сержант пользуется, вдруг крепко обнимая нелюдя.

Впивается пальцами в бока, резко вскакивает и толкает удивлённо вскрикнувшего шайдера на сиденье, не выпуская из рук, сильно стискивает, не позволяя вырваться.

— Майор! Действуйте! — кричит на пределе лёгких, богов просит о милости, чтобы Керриган услышал то, что от него сержант требует.

Под грудью шайдер барахтается, пытается выбраться, выскользнуть, но ничего не получается — Армитаж с виду хрупкий, внутри сила кипит невероятная, стыдливо спрятанная, комплексами припорошенная.

Он пускает её в ход, когда не остаётся иного выбора, когда дорогим людям опасность грозит и нужно действовать. За спиной звенит железо — майор легко перемахивает сцепку и в вагоне оказывается, машет испуганным гражданским, указывает на пустой вагон, требует скорейшего исполнения приказа, гонит всех в купе свободное. На крики Ласс с остальными выскочила, рассредотачиваются по бокам, наводят порядок, не дают распространиться панике.

Нож предательски впивается в бок сержанта и тот морщится, скалится в лицо разъярённого шайдера победителем, хоть и боль тело пронизывает, выворачивает.

Ловит на щеке чужое яростное дыхание, пальцы угольные стискивают волосы и дёргают назад, но ничего у них не получается — Армитаж цепкий и неистовый, когда дело доходит до отчаяния.

— Takk'yar zarbay, — рычит нелюдь, всё сильнее погружая лезвие в чужую плоть — Армитаж чувствует сталь под шинелью, под кителем, как медленно через слои одежды прорывается, будто нехотя.

— Выкуси, тварь, — хрипит в тон сержант и носом в сгиб шеи утыкается, пытается зафиксировать рвущееся чудовище, пока его по спине дружески не хлопают.

Два дула винтовки едва ли чужого лица не касаются, напирают невозмутимым аргументом победителей в форме солдат империи. Армитаж нервно выпутывается из чужих рук, что его стискивали, прижимает руку к раненому боку и шипит недовольно, но с облегчением, когда к нему Ласс тянется, осторожно до шеи дотрагивается, отведя испачканный ворот в сторону.