Некромант Его величества

Из труб в небо тёмное, набухшее тонкие струйки вьются — первые булочные заработали, задымили кочегары в подвалах, что яркими полосками над дорогой просвечивают. Узбур медленно просыпается, лениво ворочается — жизнь своим чередом идёт и ничего не меняется.

Сержант голову в плечи втягивает, от снега мелкого, будто мошкара белая, укрывается, фыркает котом рассерженным, нижнюю губу прикусывает. Что-то гнетёт его, но он молча в мыслях своих замыкается, не видит красоты окружающей, только прислушивается к одиноким шагам и дыханию собственному.

Рядом тотен в тёплую куртку закутанный — выглядит внушительно, будто медведь с диких просторов в город выпущенный — в усы побелевшие похмыкивает, выпускает кочки пара и улыбается. Он давно отвык от подобного: дома тёмными кубами в рядах ровных, как по линии, улочки чистые, каменные, всё вокруг приглаженно, вымощено, даже мостики через речушку вычурные. Видел он пару статуй — великолепные, тонкая работа, изящная. Храм один со шпилем посеребрённым, библиотека, рестораны с вывесками, полными изящества. Город маленький, но полнокровный — с окрестных деревень молодёжь стекается, ищет приют среди улиц, ютится по комнатам за дешёвую аренду в тесноте, зато в городе.

Где-то брехливая собака лаем заливается.

Они идут под стенание ветра и мертвецов, что за Хелле тянутся. Он слышит их, сержант даже не чувствует. Те бредут измученные, израненные, босыми ногами по брусчатке шаркают, вороньим голосом поют заупокойную. Хелле только шикает.

— Знаете, какие шутки ходили в армии про кладбища и тотенов? — вдруг сержант нарушает молчание.

— Знаю, — Хелле мягко улыбается. — Бывало, и правда ходил для этого.

Лаванда подрагивает в морозном жёлтом пламени, солнце искусственное тени на удивлённое лицо накладывает, делает острым, хищным, обеспокоенным.

— В лагере шумно, — тотен вздыхает, трёт красный нос и в ворот зарывается. — Не люблю скопище, вот и сбегал на кладбища. Мертвецы тоже шумные, но недокучливые. Иногда старые истории рассказывают, иногда молча толпятся, разглядывают.

Сержант передёргивает плечами и отворачивается.

— У вас правда здесь кто-то похоронен? — вдруг поднимает глаза Армитаж, губы его подрагивают.

— Нет, захотелось по привычке прогуляться, развеяться. Слышал, здесь похоронен старый герой империи. Генерал Малекис. Дед нынешнего.

— Прадед, — вдруг поправляет Армитаж. — Предыдущий умер сразу после подписания договора с элдерами.