Благие пути

Дети, рожденные в то время в большинстве своем родились недоразвитыми, слабыми или ищейками. И Асамуны не могли не воспользоваться этим, спустя десять лет украв или выкупив множество детей, представлявших интерес для их потенциальных покупателей. Все следы вели в Зимнее поместье, но даже перевернув все вверх дном, на месте они так ничего и не нашли. Лишь спустя пару лет Реймонд узнал про каналы, пронизывающие весь Сильврон, но с Асамунов обвинения были уже сняты, а Мэтримониум отказал в возобновлении дела.

— Как же такое забыть! — прошептал Реймонд себе под нос и отвернулся к окну.

Женщина, наблюдавшая всю гамму эмоций на его лице, тихо рассмеялась, но говорить ничего более не стала. Практически весь путь до злосчастного поместья прошел в тишине, однако несмотря на общую усталость, Реймонд даже глаз не сомкнул. Он смотрел на неподвижную колдунью. С этой жуткой маской на лице она была похожа на фарфоровую статуэтку. На статуэтку, которая пристально следит за каждым движением сквозь провалы глаз.

Необъяснимым образом все внутри мужчины сжималось от дурного предчувствия, все года его практики кричали о неправильности происходящего. Но ко всему прочему было понимание: из лап Асамунов сбежать можно, с электрического стула — нет. Что бы они ни попросили, он всегда может отказаться, получив тот же результат, что и на законном судилище.

Через пару часов они прибыли к Зимнему поместью. Роскошному особняку, обнесенному белокаменным забором с коваными воротами, мимо которых пронеслась карета.

Они вышли на выложенную плиткой дорожку, и в этот момент Реймонд почувствовал, как кружится его голова. В течение всего пути женщина плела заклятие, искусно обходя чутье ищейки. Лишь на месте она решилась влить в чары силу и затянуть петлю.

— Простите за неудобства, саро! — сквозь пелену слышал он голос колдуньи. — Не переживайте, вы не пробудете здесь и пары дней. Заказчик давно ждет вас…

Никто не поможет тебе

— Как ты? — нарочито заботливо спросил Аврил, глядя на стоящую посреди капсулы Аврелию.

Девочка демонстративно отвернулась. Внешние следы терапии еще остались. Синяки от многочисленных уколов, серый подтон кожи с сеткой выступивших вен, но самочувствие ее, похоже, значительно улучшилось.

— Было лучше, пока ты не пришел, — ядовито бросила она.

— Целители сказали, что ты идешь на поправку, — тем же ласковым тоном, игнорируя слова девочки, продолжил министр.