Благие пути

Или же все дело в дожде, с силой зарядившем по утоптанной земле?

Из комнаты слева в холл, совмещенный с прихожей, вальяжно и неторопливо вышла женщина в простом коричневом платье с белоснежными рюшами по подолу и рукавам. Воровка и Кир почтительно замерли. Старушка медленно двигалась, опираясь на трость с четырьмя ножками и иногда поправляя пряди жидких седых волос, аккуратно уложенных на затылке. Она остановилась в паре шагов и окинула компанию строгим взглядом ярко-голубых глаз.

— Леди Савиньи, — глубоко вдохнув, начал Кир, — мы бы хотели, чтобы вы рассудили нас…

— Кучка шумных детей, — недовольно проскрипела старушка, пропуская все сказанное мимо ушей.

Она поправила очки с толстыми линзами в хищно вытянутой оправе и внимательно осмотрела «объект спора». Девушки неловко замялись, не зная, куда деть себя от пронзительного взгляда. — Оставьте нас!

— Что? — удивленно вскрикнул Кир, подавшись вперед, и даже рыжая изогнула брови, не ожидая подобного ответа.

— Оставьте нас, — терпеливо повторила старуха.

— Но!.. Но ведь… Они убийцы! Из-за них умер Марин! И их видели с человеком Кристин! Как мы можем оставить вас наедине с… этими?! — возмущался Кир, едва не переходя на крики.

Старуха презрительно цыкнула.

— Не делай вид, будто тебе есть до меня дело, несносный мальчишка! — резко произнесла она. Кир заметно вздрогнул. — Ты здесь только потому, что прохлопал момент, когда мог расправиться с ними! А теперь иди и изображай вселенскую скорбь и беспокойство где-нибудь подальше от моего дома!

— Я… понял вас, — сухо и нарочито спокойно ответил он и вышел прочь, громко хлопнув дверью.

— Вы бы заперли сегодня дверь и окна, — невзначай проговорила воровка, разворачиваясь к ним спиной. — Наш мальчик что-то разбушевался, кто знает, что породит его пропитая башка, — с этими словами она также покинула дом.

Она вышла на улицу и глубоко вдохнула пронизанный озоном воздух. Хлюпая по лужам и ежась под холодными каплями, коими решило разродиться осеннее небо, женщина отошла чуть в сторону, к старому раскидистому дереву, откуда отчетливо слышала злобное шипение и ругань.

Кир стоял вплотную к стволу дерева, куда вода попадала значительно реже, и трясущимися пальцами засыпал табак на кусок бумаги. Постояв пару минут в отдалении и послушав тирады в отношении себя и «зазнавшейся бабки», постепенно сошедших на ворчание в сторону никак не желающего высыпаться табака, женщина подошла ближе и ловким движением руки выхватила небольшой металлический коробок.