Зов эталона

В голове мелькнула ужасающая мысль: «Так пахнет смерть!» Хищник поднял вымазанную алым морду, клацнул зубами и раздавил в пасти еще бьющееся, некогда полное волнения сердце. С наслаждением проглотил его, взглянул в серо-зелёные глаза жертвы и хрипло засмеявшись, прорычал:

– Так пахнет р-рождение!

Сорравия всплеснула руками, пытаясь отмахнуться от обезумевшего зверя, и… поняла, что летит в пропасть: знакомые очертания растворились во мраке, а тело стало невероятно тяжелым. Стул, на котором она сидела, опасно накренился.

Женщина громко вскрикнула и, падая, увлекла за собой кипу исписанных листов, лежащих на столе. Коварный кошмар, сетуя на то, что гостья вот-вот покинет его, сделал всё возможное, чтобы падение длиною в несколько секунд тянулось целую вечность. Сорравия ловко выхватила из ножен клинок и взмахнула им, надеясь отхватить хотя бы кончик длинного мерзкого языка, но не успела: видение растворилось, прежде чем она смогла нанести ему урон. Женщина ударилась затылком о холодный каменный пол, и оружие выскользнуло из крепкой мозолистой ладони. Щёки горели, сердце металось в агонии, чувство стыда и страх встали поперёк горла и не давали сделать глубокий вдох, отчего из груди вырывался лишь сдавленный хрип.

– Командир Годард! – в дверь кабинета замолотили с такой силой, что Сорравия спиной почувствовала дрожь, пробежавшую по полу. – Я слышал странные звуки! С вами все в порядке?! – не унимаясь, вопрошал сержант, пытаясь перекричать собачий лай своего защитника. – Я вхожу! – решительно предупредил он и со скрипом распахнул тяжёлые деревянные створки.

Годард резко вскочила на ноги, и в глазах тут же потемнело. Тогда она быстро ухватилась за край стола, чтобы удержать равновесие, и, пошатнувшись, выпрямилась, все еще не понимая, где находится. Её высокая статная фигура появилась настолько внезапно, что стоящий на пороге молодой мужчина испуганно вскрикнул, а его эталон взвизгнул, вторя хозяину.

Морок рассеялся, позволяя рассмотреть интерьер помещения. «Кабинет! – возликовала Сорравия, узнавая старый гобелен, висящий на стене.

– Я в своём кабинете!»

Караульный стыдливо отвел глаза, а потом поклонился и отдал честь. От этого кольчуга, спрятанная под толстыми слоями зимней одежды, знакомо звякнула, окончательно возвращая командира в реальность.

– Всё в порядке, Якоб, – пытаясь унять дрожь в голосе, заверила Годард и оперлась на столешницу. Сделала пару шагов и, желая скрыть несвойственный ей румянец, задержалась, поднимая клинок.