Зов эталона

– Я уснула, разбирая рапорты, и упала со стула, только и всего. – Женщина выпрямилась и устремила на подчиненного холодный взгляд: – Спасибо за беспокойство, – сухо поблагодарила она.

Овчарка, сидящая возле ног караульного, фыркнула и, не дожидаясь владельца, поспешила к выходу, чтобы занять оставленный пост.

– Умный пёс, – подметила начальница, убирая кинжал обратно в ножны. И увидев, что подчинённый расплылся в улыбке, выгнула бровь и скомандовала: – Вон!

Двери за ним тихо затворились, и Сорравия позволила себе выдохнуть.

Дождалась, когда шаги совсем стихнут, и судорожно завертела головой в поисках своего эталона. Втянула носом воздух и позвала животное по имени. Голос дрогнул и предательски сорвался на высоких нотах.

– Ламия! – женщина заглянула под стол, пытаясь задушить подступающие слезы, и позвала громче: – Ламия, где ты?

Волна паники почти сшибла командира с ног. Она попятилась и споткнулась о лежащий рядом стул. В глазах снова заплясали тёмные пятна, ладони вспотели. Годард приказала себе успокоиться и, выровняв дыхание, проговорила:

– Я – командир караульного отряда Аргата! Единственная женщина, состоящая на службе у Грозного Доррана – великого короля Бруоссии! – она говорила четко, разделяя каждый слог, – Отставить эмоции!

Как только последние слова слетели с губ, женщина выпрямилась, вытянула руки по швам и огляделась, оценивая обстановку: огонь в камине почти погас, и в кабинете стало заметно холоднее.

«Значит, прошло изрядное количество времени», – подметила она, изучая прямоугольную выемку очага. Прогоревшие угли мерцали, слабо разгоняя подкравшуюся ночь, и чуть слышно потрескивали, нарушая гнетущую тишину.

– «Долго длятся кошмары и быстро уходят хорошие сны», – прошептала она строчку из знакомой песни. И передёрнула плечами от пробежавшего по спине холодка.

Свечи в кованом канделябре совсем расплавились и превратились в бугристую массу, а их слабое пламя едва трепетало, бросая на поверхность стола рваные отсветы. Темнота вдруг показалась живой.

Опасная, пугающая, она шевелилась в углах небольшой комнаты и выжидала, когда погаснет свет. Из мрака проступили очертания маленького книжного шкафа, расположенного у дальней стены, песочных часов, стоящих в глубине полки, и большого гобелена с изображением белого волка, давящего лапами солдат Южной империи.

Вдруг сзади послышалось протяжное скуление. Жалобное, заунывное, оно отозвалось глубоко внутри, там, где, по легендам, находилась душа.