Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

Доставал настоящее гусиное перо, внутрь которого, чтобы не мучиться с настоящими чернилами, вставил обычный фиолетовый стержень. Получалось вполне мило.

Я представлял себя былинным летописцем, привратником волшебной теплицы. Открывал дневник и старательно вписывал: «В лето шесть тысяч такое-то, в месяц Гая Юлия Цезаря, в день тринадцатый не бысть ничего». Довольный проделанной работой, откидывал чёлку и горделиво щурился, вот, мол, какой я молодец.

Отведенная мне в новом доме комната тоже оказалась необычной.

Единственное окно из нее выходило не на улицу, а в соседнее помещение. С таким мне раньше сталкиваться не приходилось.

Кровать моя стояла у этого окна, и я использовал подоконник: и как стол, и как плацдарм для баталий пластмассовых солдатиков против шахматных фигур. О, это были удивительные битвы! Чапаевцы и матросы, средневековые лучники и тачанки, танки и даже самолеты сходились там насмерть. Наши всегда побеждали.

Жизнь текла по проторенному руслу. Ничего необычного не происходило.

Просто уходило еще одно лето детства. Наверное, поэтому, маленькая дверь из летней кухни в теплицу, за которой таилось незримое, но ощущаемое чудо – всё время манила, не отпускала, подбиралась ближе, пока не стала частью быта. В этом не было панического ожидания чего-то нехорошего.

Однако, от самого факта, что тайны не отпускают меня, держат на аркане и медленно приближаются, возникало приятное ощущение собственной важности.

5

Первая ночь на объекте выдалась тревожной.

Зеваки, не успевшие заблаговременно убраться в город засветло, своими глазами увидели, как внутри замка зажегся свет. Это произвело эффект взорвавшейся бомбы. Люди подняли крик, бросились врассыпную.

Сумеречный лес, сбросивший с себя дырявое покрывало осенних туч, обычно молчаливый и торжественный, наполнился воплями, топотом, озарился мельканием световых лучей карманных фонариков. Кто-то споткнулся, упал и, сдуру, заорал, чем вызвал ещё большую панику.

Толпа ринулась через заросли, точно стадо испуганных носорогов, ломая и круша всё на своем пути.

На месте остался лишь местный юродивый, который начал креститься и класть земные поклоны. Впрочем, это не помогло – свет в замке не погас.

Многие из сбежавших, позднее, уверяли, что слышали тяжелые шаги и подозрительный шорох. А иные божились, что видели, как в донжоне разгуливал рептилоид-оборотень, да хвостом своим пупырчатым следы за собой заметал.