Страж Порядка

Опустил на голову Сэта свой в сотню раз увеличенный кулак, вгоняя в землю по пояс, ломая позвоночник сразу в нескольких местах. Дальше тот сам истек черными ручейками в почву и растворился в ней.

- Поединок… - четвертый вызов дался еще тяжелее. Произнесенный с большим трудом, чуть ли не шепотом, он заставил сомневаться в том, что был услышан.

Уже собираясь его повторить, Паша увидел следующего противника. Вот, значит, кому принадлежал кастет: Чиж, надев оружие на пальцы, угрожающе постукивал им по открытой ладони второй руки, медленно надвигаясь на Стража.

Ах ты, щенок. Его Паша просто схватил за горло и кисть с зажатым в ней кастетом, поднял над собой и, сильно раскрутив, зашвырнул куда-то далеко, не имея ни малейшего понятия о конечной точке приземления, если она вообще существовала. Оставалось надеяться, что эта точка была где-то в Хаосе, а то и дальше.

- Поед… ди... - Павел запнулся. Холодея, понял вдруг, что не в силах выговорить нужное слово.

Он опустился на голый, без единого намека на следы растительности грунт Зыби, прекрасно понимая, что после этого уже не поднимется, но ничего не мог с собой поделать.

Такой нечеловеческой, страшной усталости Манин еще никогда не испытывал. К нему, колыхаясь, скользнула тень последнего демона.

С трудом приподняв голову, Паша в упор смотрел на Румеевский Мрак. Бесформенный, черный тот приблизился, окутанный непроглядной темнотой, клубящейся рваными краями, словно потрепанная мантия развивается на ветру, хотя в Зыби сейчас царит полное безветрие.

Лица не разобрать. На месте глаз светятся красным два раскаленных угля, которые, кажется, прожигают насквозь, царапая нутро, сея в груди невыносимую стужу.

Да, этот враг страшен и… силен.

- Надо же, - раздался над головой хриплый, насмешливо-разочарованный голос Мрака. – Какое жалкое зрелище. Обессиленный Страж. А я надеялся тебя одолеть. Что ж ты так переусердствовал? Даже Поединок не можешь объявить? М-да, похоже, многовато я прихватил с собой братьев.

Извини, не рассчитал. Кабы раньше-то знать, что совсем не умеешь ты силу беречь…

Выслушивая насмешки демона, Манин не оставлял попыток вызвать его на битву. Но взбунтовавшийся голос отказывался повиноваться. Что-то внутри противилось этому, подавляло рвущееся наружу стремление драться, душило собственную волю. В чем дело? Неужели он действительно так ослаб, что не может даже говорить?

- Ты… кто?.. - попытка произнести другие слова далась сравнительно легко.