Краткое руководство по танцам между мирами

Отсюда и выбор рабочих мест для молодых умов обычно заканчивался между домом престарелых и уборкой кровавых следов от разборок местных банд.

Петра вышла из магазина, повесив на дверь табличку “перерыв 15 минут”, и, прислонившись к стене, закурила. Вдалеке, прямо перед её взглядом, издевательски возвышались небоскрёбы “Сердец Ремьюлета”, а их вершины терялись в низких осенних тучах. Их торжественно открыли на десятилетие Петры, и с тех пор они служили ей молчаливым напоминанием, что есть места, куда попасть невозможно.

Что есть жизнь, которую она никогда не получит. И что есть работа, которую предлагают только “своим”.

Но нынешнее положение дел Петру более чем устраивало, и карабкаться выше она давно не стремилась. Продавщица в уютном двухэтажном магазинчике подержанных книг — чем не заветная детская мечта? Если не забывать держать в уме одну загвоздку: эта замечательная профессия шла вместе с пригоршей клиентов всех мастей — от заядлых любителей поторговаться до скучающих пенсионеров, которым важна не покупка, а сам процесс сведения продавца с ума тысячей вопросов.

Петра скользнула взглядом по выцветшим граффити на невысоких пыльных домах, которые когда-то олицетворяли богатство и пышность позапрошлого столетия. Мимо неё проехала машина, и, ухнув колесом в выбоину, устроила фонтан грязных брызг. В Ремьюлете наступал сезон сырости и слякоти, а славные летние деньки остались позади. По улицам гулял неприветливый ветер, и оседал на языке солёным привкусом.

“А кем я хотела быть в детстве?” — внезапно задумалась Петра, но мысль эта заплутала и растворилась вместе с выпущенным в серое небо сигаретным дымом.

— Ты всё забыла!

Cкрежечущий голос не дал Петре насладиться последними мгновениями наедине с сигаретой. Она повернулась в сторону звука и увидела крохотную сгорбленную старушку с ужасным лицом. Нет, лицо старушки не было уродливо или некрасиво, но Петру мгновенно обдало горячим приливом физического, животного страха, пока она рассматривала огромный крючковатый нос, густые брови, из-под которых не было видно глаз.

Кожа старушки была такая смуглая и морщинистая, что ее лицо напоминало кору какого-нибудь древнего дерева, а огромная бородавка на её щеке выглядела, как гриб-паразит.

И старушка эта смотрела прямо на неё. Сверлила Петру маленькими чёрными бусинками из-под кустистых бровей, а та чувствовала, как по её позвоночнику начинают катиться ледяные капельки пота.