Абендорм. Пустые лица

Но задумавшись, решила уточнить: — Ты не знаешь или говорить не хочешь?

— Не знаю.

— Так вы все-таки не друзья?

— Все-таки? — не понял Тоби.

— Ну, он сказал, что вы не друзья, — пожала я плечами.

— Значит, так и есть, — сказал Тоби. Открыл крышечку стакана и помешал деревянной палочкой, соскребая со стенок молочную пену. — Лучше бы о себе что-нибудь рассказала.

— Вот видишь, все же что-то от меня нужно, — самодовольно улыбнулась я.

— Нужно, — согласился наконец Тоби. — Хотел пообщаться. Но видимо это очень непросто.

— Да, гиблое дело, — сказала я. — Не рекомендую. — Ткнула в экран телефона, чтобы проверить время. Что ж, приду пораньше. Сунула блокнот в сумку и поднялась. — Еще раз спасибо за чай. Потом куплю тебе тоже. Не люблю оставаться в долгу.

И поспешно ушла. Какой-то неприятный осадок остался от этого разговора. Но лучше об этом не думать. Лучше вообще ни о чем не думать.

Художественный павильон располагался в отдалении от основного корпуса, почти у кромки леса.

Чай совсем остыл, прохлада улицы освежала, и я ускорилась, чтобы не замерзнуть. Со стороны леса доносилось щебетание птиц и хриплое карканье, когда я подошла к одинокому павильону. Казалось, будто он и вовсе был заброшен, вокруг совсем никого, и я уже подумала, что ошиблась местом, когда дернула за ручку и увидела пустой кабинет. Но у дальней стены стояли аккуратно сложенные мольберты, и я прошла внутрь. Допила остатки чая и выбросила стаканчик в мусорку у входа.

Взяла один из мольбертов и расположилась примерно по центру, придвинула стул, подставку, разложила свои карандаши.

У правой стены стояли огромные шкафы, но я не рискнула в них рыться, в поисках красок, да и не знала, пригодятся ли они на первом занятии.

— О… — послышался растерянный мужской голос. — Доброе утро.

Я подняла голову. Молодой мужчина с изящной внешностью напоминал печального поэта, худой и утонченный, в свободной легкой рубашке он вышел из небольшого помещения со стеллажами, держа в тонких пальцах несколько банок и ногой закрыл дверь.

Длинные волнистые волосы забраны в небрежный пучок, и отливают золотом даже в свете холодных ламп. На лице пятна белой краски и заспанный вид.

— Добрый день, — сказала я и отвела взгляд.

— День, да, прошу прощения, я… потерялся во времени, — сказал он бархатистым голосом и опустил банки на длинную скамейку у стены.

И я поняла, что опять смотрю на него. Не просто смотрю, а любуюсь его движениями.