Геном Варвары-Красы 2: Кровь Озириса

— Так я сам в магазин сбегаю, — вызвался мужик, — Деньги есть, я мигом!

И я махнул рукой:

— Ну, иди, — не было никакого смысла ограничивать уже подчиненного и гарантированно верного, — А заодно Пепсида возьми, Ваське завтра явно понадобится… Ну, еноту.

— Да, я знаю, — ответил мужик, — Мы с ним уже познакомились. А меня зовут Гуго.

Гуго вышел за дверь, а я взглянул на двух мохнатиков, и что-то мне сказало, что они меня отлично понимают.

— А теперь кто-нибудь объяснит мне, что тут произошло?

— Хóзяин! — возопило енотоподобное существо без хвоста, — Éнто мы с Васькой! Кохда éнтот в хвартиру вошел, Васька ему под ноги бросился, а я на загривок.

Ну, и вотнул ему васькин мамплант. У тебя ж как раз в столе третий был, лишний! Я ш его сховал, как чуял, шо приходиться! А как он ошнулся, тут же в махазин за мандаринками побежал. И вот, сидим, едим!

— А ты вообще, кто такой? — поинтересовался я, действительно увидев имплант и на мохнатике.

— Дык, Мефодий я, домовóй ваш, хóзяин!

Лана обняла меня, поцеловала, и пояснила:

— Сегодня уже не получится.

Придется Светику за нас обеих твое либидо укрощать, а я пошла…

И правда, выскользнула во входную дверь и исчезла. Оставшись без женской поддержки, я устало опустился на пол, взял уцелевшую мандаринку и начал её чистить…

— Домовой, говоришь. А это что такое?

— Так, нарóд мы, хóзяин! — откликнулся мохнатик, — Служим, издревлé, и верно! Ну, мы домовые служим и друхие. Прочий нарóд, хто как… — развел лапками он, — Алефы, пóганцы, они ваще взбунтовались, придурошные! Хуть и нельзя о них так ховорить.

— Народ, — задумчиво сказал я.

— Нарóд, нарóд! — поддержал мохнатик, — Мы никогда Великих не предавали!

В это время раздался щелчок ключа, и я догадался, кто это пришел. Вручив Мефодию уже очищенную мандаринку, а поднялся на ноги, чтобы встретить Светика.

— Дорогая, не волнуйся, но у нас новые знакомые, — сказал я, обнимая её и стараясь не помешать скидывать уличную обувь. Пальто я уже заботливо принял и повесил на вешалку.

— Это кто же? — поинтересовалась она.

— Знакомься, — указал я рукой на мохнатика, — Это — Мефодий, наш домовой!

Мефодий низко склонился, прижимая обеими лапками к сердцу очищенную мандаринку и почти растеряв просторечный акцент:

— Светлейшая хоспожá!

Светик, впрочем, не впечатлилась, и уставилась на меня:

— Это кто?

— Кто, кто, — пожал плечами я, — Сказок не читала? Домовой это наш. Ну, как, леший, банник, водяной, а это — домовой. Наш.