Восточные окраины

Мир не должен ограничиваться вольером, обозначенной кем-то свободой. Я знаю, чувствую, что есть другой мир где всё не так как здесь. И все вещи там, на самом деле - не то чем они кажутся. Там есть бесконечные зелёные луга, от которых тянет пьянящим запахом трав. Огромные деревья, в тени которых можно отдыхать в палящий полдень. Есть бесконечно голубое небо, в которое хочется воспарить, расправив крылья - не опасаясь удариться головой об потолок. Ты меня понимаешь?

- Как-то всё очень сложно сочинено у тебя, ты портвешка много выпила?

- Порядочно, а что?

- С него бывает иногда такое, когда переусердствуешь, случается такой лирико-философский приход.

Знаешь, блажь накатывает, хочется пройти через врата Восприятия, раздвинуть горизонты Бытия. Портвешок иногда загоняет в такие бездны подсознания, что потом блуждаешь, как впотьмах отчаянно ища опору. Для мира, в котором мы существуем нужна философия попроще. Типа, дают-бери, бьют-беги, а рефлексия в нашем обществе потребления — это непростительная роскошь. Не надо так сложно всё через себя пропускать. В жизни нужен фильтр попроще, да и портвешком поменьше баловаться!

- Сергей, морализаторство вам очень не идёт, - улыбнулась Ольга и подняла на меня свои прекрасные глаза, в которых вновь вспыхнули искорки волшебного огня, к которому я летел как мотылёк, обречённый на погибель.

На этом и закончилась ночь(вечер?). Мы с Ольгой улеглись на полу в кухне. Гело и Иннокентий завалились спать под столом, а Егоров распластал долговязое тело на столе.

Утро ворвалось неожиданно, вероломно прервав мой сон встревоженным криком Егорова.

Дверь резко распахнулась, едва не слетев с петель и на кухню ввалился Егоров с раскрасневшимся от портвейна лицом.

- Серый, подъём, тут такое!

- Чего случилось-то? – вяло спросил я, нехотя вставая с пола.

- Там это, Марина, Феликса привела. На него Словаки напали, он совсем плохой - тебя зовёт.

На ходу натянув штаны, я бросился в комнату. Следом за мной шлёпая босыми ногами кинулась встревоженная Ольга. Всё время плотно закрытые шторы сейчас были распахнуты и в окна во всю мощь било холодное ноябрьское солнце.

Феликс, лежал на диване высоко запрокинув голову, прижимая руками рваную рану на животе. Увидев растерзанного и залитого кровью Феликса, Ольга уткнулась мне носом в плечо и захныкала.

- Кто это? – спросила Марина, которую я сразу не заметил.

- Всё в порядке, она со мной, - сказал я. – Что тут вообще происходит?

- Я его нашла на перекрёстке Красногвардейской и Зимнего бульвара.